Я помог ей подняться. Девушка всё ещё заметно слабела, ноги слушались плохо, а лицо оставалось бледным. Пришлось поддерживать её почти до самой кареты. Кристина не спорила, и это говорило о её состоянии лучше любых слов. Обычно она хотя бы попыталась изобразить самостоятельность.

— Забирайся внутрь, — сказал я. — Посиди, отдохни. Я пока разберусь со всем остальным.

— Может, я лучше помогу? — попыталась возразить девушка.

— Потом. Сначала тебе нужно прийти в себя.

Она нехотя кивнула, забралась в карету и устроилась на сиденье. Я закрыл дверцу не до конца, чтобы ей было легче дышать, а сам вернулся к лагерю.

Картина меня совсем не радовала. Складной стол, остатки еды, разбросанные вещи, лошади, которые смотрели на нас так, будто хотели написать заявление об увольнении, и открытый тёмный провал тоннеля, куда уже улетели несостоявшиеся хозяева этого праздника жизни. Дверь комплекса пока не закрылась.

— Непорядок, — пробормотал я.

— Что именно? — спросил Барсик.

— Это я о своём, не обращай внимания, — отмахнулся я и начал собирать вещи.

Всё, что казалось мне бесполезным, отправлялось в тоннель. Пусть древний комплекс переваривает. Если он прожил столько веков, переживёт и чужую походную кухню. Когда в темноту полетел поднос с мясом, Барсик проводил его таким взглядом, что мне даже стало неловко.

— Ты что, и правда настолько голоден? — спросил я. — Так возьми пайки из рюкзака. Или поймай что-нибудь в лесу.

Питомец медленно повернул ко мне голову.

— Как я тебе поймаю что-нибудь в лесу, когда я сижу и охраняю вход?

— Ну да, тут я дал маху, — признал я свою ошибку.

— А по поводу пайков, — продолжил он с явным упрёком, — они невкусные, я пробовал.

Я нахмурился, заглянул в рюкзак и замер. Пришлось даже перепроверять, потому что первая проверка могла быть ошибочной. Однако это не помогло, половина добытых пайков и всякой съедобной мелочи уже исчезла.

— Ну да, — сказал я, медленно поворачиваясь к Барсику. — Они невкусные, а сожрал ты их как два взвода.

Барсик довольно прищурился.

— А что ты хотел? У меня растущий организм, и ему требуется пища.

— И куда ты до сих пор растёшь?

— В сторону величия, — гордо заявил питомец.

— В сторону ожирения ты растёшь, — улыбнулся я, глядя на лохматого.

— Завидуй молча, — буркнул Барсик.

Я хотел ответить, но передумал. В принципе, вся пища действительно шла ему на пользу, и в данный момент у питомца не было лишнего жира, только мышечная масса. Да и спорить с голодной магической кошкой о питании было так же продуктивно, как чинить реактор пинком. То есть иногда, возможно, и сработает, но лучше не рассчитывать.

Остаток вечера мы провели рядом с тоннелем. Я прибрал место стоянки настолько, насколько мог. Следы полностью убрать всё равно не получилось бы, но хотя бы явных признаков бойни больше не осталось. Карета стояла чуть в стороне, лошади постепенно успокоились, Кристина спала внутри, а Барсик лежал у входа в комплекс и изображал стража древних врат.

Получалось у него неплохо, особенно если не знать, что этот страж каждые десять минут вздыхал о несправедливости судьбы и упущенном ужине. Ночь тянулась довольно медленно, особенно учитывая отсутствие сна и вменяемой деятельности. Я пару раз проверял тоннель, прислушивался, светил фонариком, но не видел ничего, кроме уходящего вниз тёмного прохода. Александр с Беллой не пытались выбраться на поверхность, словно комплекс проглотил их и даже не икнул.

Под утро стены тоннеля наконец дрогнули. Сначала где-то глубоко послышался низкий гул, а вскоре по камню пробежала тусклая голубая линия. Воздух на выходе стал плотнее, холоднее, словно изнутри потянуло дыханием огромного механизма.

— Началось, — тихо сказал я.

Барсик поднялся, ожидая неприятного сюрприза напоследок. Однако всё продолжало выглядеть спокойным. Створки, которых ещё минуту назад будто не существовало, медленно сдвинулись, практически бесшумно. Просто проход начал закрываться, отрезая нас от подземного комплекса, беглой парочки и той части неприятностей, которую я с огромным удовольствием оставил бы в прошлом. Через несколько секунд перед нами была уже не чёрная дыра, а заросший каменный склон. Я подошёл ближе, провёл рукой по поверхности, но не обнаружил способа открыть спрятавшуюся дверь.

— Ну что, — сказал я. — Похоже, гости не вернутся.

— И еда тоже, — с грустью заметил Барсик.

Кристина к этому времени уже окончательно пришла в себя. Не то чтобы выглядела бодрой и счастливой, но хотя бы смотрела осмысленно и могла сидеть без риска упасть лицом в пол кареты. Я принёс документы и сел напротив неё.

— У нас есть проблема, — сказал я.

— А когда у нас их не было? — устало спросила она. — Рассказывай уже, будем думать.

— Хорошо, начну с самой актуальной.

Я протянул ей бумаги.

— Временно нам придётся побыть братом и сестрой.

Кристина взяла документы, пробежалась глазами по строкам и медленно подняла на меня взгляд.

— Александр и Белла Грант?

— Да, привыкай, — кивнул я.

— Ты понимаешь, что это очень опасно? Нас могут раскрыть, и тогда проблемы будут уже не просто неприятными, — обеспокоенно добавила она.

— Естественно, я всё понимаю, — ободряюще улыбнулся я.

Она несколько секунд молчала.

— И других вариантов нет?