Шрифт:
Я сняла ее сумку с крючка в коридоре и высыпала содержимое на стол. Бумажник, солнечные очки, ключи, большой черный блокнот, который мама любя называла своим «мозгом». Я открыла «мозг» на январе: сегодня после обеда у Гаса была тренировка. Более поздние записи меня уже не волновали: я скоро уеду. И Эйприл придется самой со всем разбираться.
Еще неделя. Неделя в этом доме скорби, и я смогу вернуться в колледж. Кайла уже приехала в Боулдер из Массачусетса, где гостила у родителей. Снова будут вечеринки, знакомства и учеба. Не придется думать, хочет ли Эйприл идти в школу и поела ли мама. И Райли будет рядом.
Правда, в последнее время он не то чтобы был рядом. Он всегда пространно извинялся за это, но я знаю, что он оказался не готов к царящей в нашем доме неловкости, хоть и знал моих близких уже три года. Он хотел, чтобы все снова вернулось в норму и стало как в Боулдере. Я тоже этого хотела. Проблема заключалась в том, что «нормы» в моей жизни больше не существовало, а поскольку Райли в последние две недели практически не появлялся, он об этом не догадывался.
Я даже не знала, вернется ли все в норму, когда я окажусь в Боулдере.
— Возьми ее карточку, — сказала бабушка, сидевшая за кухонным столом. Я так заплутала в собственных мыслях, что даже не заметила, как она вошла. — Ты лучше меня знаешь, что вы едите, вот и сходи в магазин сама.
Я приняла душ, оделась, высушила волосы, взяла ключи и мамин бумажник. У порога меня окликнула бабушка.
— Десембер, — сказала она, — позвони своему парню, сходите куда-нибудь вечером. Это приказ.
— Угу, — рассеянно ответила я.
В супермаркете почти не было других покупателей. Я кинула в тележку пакет красных яблок и стала искать гранаты — любимые фрукты Эйприл. Взяла сухие сливки, которые всегда покупала мама, любимое печенье Гаса. Постепенно тележка наполнилась, и теперь у меня получалось повернуть ее, только навалившись всем весом. Для молока места не было.
«Наверное, хватит нам еды», — решила я, раз ничего больше в тележку не помещалось. Телефон завибрировал.
Жду не дождусь встречи! Уже на следующей неделе!
Чувство было взаимным. За десять минут общения с Кайлой я забывала обо всех бедах. Обаятельная, жизнерадостная, моя лучшая подруга во всем Боулдере.
Даже не представляешь, как ты мне нужна. Если сможешь заскочить к нам в Спрингс перед началом семестра, дай знать. Если нет, увидимся на месте!
Непременно! Чмоки!
Чмоки!
Чмоки. В этом была вся Кайла.
Я оплатила продукты и улыбнулась, вспомнив, как Джош заплатил за мой торт. Я хотела увидеть его снова, но Райли бы пришел в ярость. Он прекрасно знал, что в восьмом классе я сохла по Джошу. Впрочем, тогда по нему сохли все девчонки. Запретный плод, недоступный красавчик, слегка опасный, если слухи об уличных гонках были правдой. Поговаривали даже, что из предыдущей школы его выгнали. Такая популярность, да вдобавок репутация уличного гонщика и гарем девчонок, готовых ради него на все… О Джоше Уокере ходили легенды. Впрочем, все это не имело ко мне ни малейшего отношения, ведь за все время он ни разу не взглянул в мою сторону. Даже одним глазком.
Но на других девчонок он смотрел. И не только. На его руке вечно висла какая-нибудь красотка, и ни одна не задерживалась надолго. В старших классах девчонки интересовали Джоша только по одной причине. Даже не будь у меня парня, я бы ни за что не связалась с таким бабником, как Джош. Я навек с Райли.
Я загрузила продукты в багажник и поехала в «Старбакс» за дневной дозой кофе.
Бариста в автокафе протянул мне стаканчик через автомобильное окно. Я открыла люк на крыше и подставила лицо теплому солнышку. Январский воздух был ледяным, но солнце приятно ласкало щеки.
Впервые я ощутила радость с тех пор… с тех пор, как мы обо всем узнали.
На губах заиграла улыбка, а салон наполнился ароматом мокко с соленой карамелью. Может, бабушка была права: мне полезно выбраться из дома и вспомнить, что жизнь не кончена.
Я раз десять сходила к машине и обратно и наконец выгрузила все пакеты на кухонный стол. Скрипнула дверь, и через секунду на кухню вбежал Гас: стены тряслись от его громкого топота.
— Круто! Еда! — воскликнул он и схватил упаковку бисквитных пирожных.
Я взъерошила ему волосы, взяла у него рюкзак и удивилась, что уже три часа дня.
— Домашка есть?
Он сразу погрустнел.
— Есть… — Он сморщил нос, будто его заставили откусить лимон. — А ее обязательно делать?
— Еще как обязательно. Хоккей через час, нужно все успеть.
Я налила ему стакан апельсинового сока и принялась разбирать мешки с продуктами.
С недовольной гримасой Гас все-таки сел за домашку, сломал три карандаша, а я тем временем соорудила бутерброд.