Шрифт:
— Прекрати! Заткнись, а?
Келвин засмеялся:
— Ладно-ладно, Ленни, мой маленький. Не надо так волноваться. Сходи-ка лучше в кладовку и принеси все, что надо. Мы обмоем тело прямо здесь, на свету, чтоб ты поменьше трясся от страха.
— Да вовсе мне и не страшно, — протестующе буркнул Ленни и отправился за губками, растворами и ведром для изгаженного памперса.
— Ну конечно, тебе не страшно, мой мальчик, — умильно протянул Келвин ему вслед. — Конечно, не страшно.
Ленни выкатил из кладовой тележку и подтащил ее к шкафу. Доставая губки, он заметил, что их осталось совсем мало. В воздухе повеяло каким-то легким ветерком, прохладой, словно где-то открыли дверь на улицу. Странно… Наверное, это ему померещилось. Он заполнил тележку всем необходимым и покатил ее обратно. Интересно, какую шуточку отпустит сейчас Келвин в его адрес? Келвин, однако, на сей раз молчал.
— Нам надо заказать еще губок, — сказал Ленни, подкатывая тележку. — Я вот…
Вид Келвина заставил его умолкнуть. Лицо босса было застывшее и абсолютно бледное. Губы его беззвучно шевелились. С нижней губы все еще свисал окурок, только погасший, глаза выкатились из орбит. Отличное представление, даже для такого охальника и любителя розыгрышей, как Келвин Джетсон. Да он явно не в себе!
— Келвин! Какого черта?!
Выражение лица Келвина вдруг переменилось — он взглянул на Ленни и хитро прищурился:
— Это твои шуточки, да?
Голос его звучал все же неуверенно. У Ленни аж зубы заломило.
— Ну ладно, отличный розыгрыш. Черт, как это ты успел? Я ж только на секунду отвернулся. Ну на две, не больше…
— И что? Да что тут случилось, мать твою?!
Дрожащими пальцами Келвин прикурил новую сигарету и глубоко затянулся.
— Ладно, кончай хохмить, мальчик. Ну купился я, и хватит. И когда ты только успел? Я ж всего на секунду отвернулся, на одну траханую секунду!
— Да о чем ты, мать твою?! — взорвался Ленни, но внутри у него все сжалось от страха.
Келвин отступил на шаг в сторону, и Ленни обмер. Каталка была пуста.
Тело Марии Бенарьяк исчезло.
Чертова Проповедница!
Глава 30
Бикон-Хилл, Бостон
На следующее после казни Марии Бенарьяк утро мысли Тома Картера были очень далеки от нее. Он проснулся в прекрасном настроении, чего с ним не случалось с тех пор, как произошла трагедия в Стокгольме. Не открывая глаз, он вытянул в сторону руку и тут же чуть не отдернул ее. Неужели он так никогда и не привыкнет, что Оливии больше нет? Но рука уже наткнулась на чье-то плечо. Он приоткрыл глаза и улыбнулся — рядом свернулось калачиком хрупкое тельце в просторной красной майке с короткими рукавами — Холли.
Ах плутовка! Тихонько пробралась к нему ночью! Он радостно улыбнулся — хоть какая-то компенсация за повседневную боль воспоминаний об Оливии. Холли рядом, и она здорова.
Некоторое время он лежал в неярком свете солнечных лучей, пробивавшихся сквозь занавески, и смотрел на дочь. Глаза ее были закрыты, губы чуть приоткрылись, грудь ритмично поднималась и опускалась в такт спокойному дыханию. Волосы еще как следует не отросли, но аккуратный шрам был уже почти незаметен — он рассасывался с такой скоростью, что даже Карл Ламберт был поражен.
Он протянул руку и нежно погладил стриженую головку. Всего два дня назад Холли снова прошла томографию, и при этом не было обнаружено ни малейших следов опухоли. Ее геном теперь был вполне нормальным, все его дефекты чудесным образом исчезли.
Он вскочил с постели и раздернул занавески на огромном окне, выходящем в сад. Лучи июньского солнца тут же ворвались в спальню, легли на его пижаму яркими квадратами света. Сквозь ткань он ощущал их тепло, прогонявшее леденящий холод кошмарных ночей всех последних месяцев.
Он глубоко вдохнул утренний воздух, влетающий в комнату сквозь открытую форточку, и потянулся. Сад за окном был великолепен: изумрудная зелень лужаек, алые розы, желтые ноготки — он и не помнил, когда видел его таким.
— Пап, который час?
Он обернулся — Холли сидела на постели и зевала, потирая сонные глаза.
— Почти восемь. Ты не забыла, Джас приедет к завтраку, к девяти?
— Ларри тоже?
— Нет. Он еще занят в Лос-Анджелесе, все делает свой фильм. А когда явятся твои Дженнифер и Меган?
Холли выбралась из-под одеяла и уселась на краю постели, почесывая шрамик.
— Сказали, что к половине одиннадцатого.
— Планы на сегодня есть?
— Нет, просто так поболтаемся.
Том рассмеялся и покачал головой. Вот вам ребенок, который должен был умереть! Сегодня самое фантастическое утро из всех со дня сотворения мира. Вскоре прибудут две ее лучшие подружки, и все, что ей нужно, — это просто «поболтаться». Вот и рассуждай после этого о том, что значит жить полной жизнью!