Иванов Алексей Аркадьевич
Шрифт:
– Я подозреваю… Нет, я уверен, что центр мозговой деятельности Троельги - это вы, - заявил Манжетов.– Поэтому и хочу поговорить с вами, а не с Галиной Николаевной и не с Михаилом Петровичем.
Манжетов имел в виду Шкиляиху и Каравайского.
– У нас в Троельге обнаружена мозговая деятельность?– дебильно обрадовался Моржов.– Наконец-то! Вот это да!
– Я хотел сказать, что вы - инициатор и вдохновитель всей активности лагеря, - поправился Манжетов.
– Наверное, вы намекаете на нашу жалобу в областной департамент образования?– предположил Моржов.
Он посмотрел на Милену. Ведь не он же был инициатором и вдохновителем кляузы, которую девки накатали на Шкиляиху. Милена напряглась, демонстративно откинула с лица прядку волос, словно ничего не собиралась скрывать и не желала перекладывать вину на Моржова, но глаза её потемнели. Значит, не всё она рассказывает Манжетову, если тот заподозрил Моржова. А если она чего-то не говорит, значит, есть о чём молчать. Это ободряет.
– Да, - корректно подтвердил Манжетов.– Из областного департамента мне по телефону сообщили суть претензий. Вы могли бы, и я в своё время всем предлагал, сразу обратиться ко мне.
«Суки», - подумал Моржов про областной департамент.
– Вы должны понимать, - рассудительно заметил он, - что жаловаться на Галину Николаевну вам, Александр Львович, - это бессмысленно. Ведь она - проводник ваших идей.
– Следовательно, причина вашего недовольства - мои идеи?
– Да. А Троельга - повод. Для нас Троельга - повод нажаловаться, чтобы для вас Троельга не стала поводом реализовать ваши идеи без проволочек.
– Чем же вас не устраивают мои идеи?– усмехнулся Манжетов.
– Тем, что ради собственной выгоды вы приносите в жертву и без того жалкий достаток многих других людей.
Моржов сказал всё открыто. И Манжетов этот удар выдержал.
– Вы, я гляжу, альтруист?– саркастически осведомился он.
– Нет, - согласился Моржов и напоказ Манжетову посмотрел на Милену. Милена словно окаменела, не зная, куда себя девать. Она походила на невесту меж двумя женихами.– Я не альтруист. Но мне выгоднее жить на общих основаниях.
– Кажется, вы обвиняете Александра Львовича в коррупции?– неуверенно спросила Милена, зыбко определившись с женихом, и косо глянула куда-то на локоть Моржова.
– Я не думаю, что Антикриз - это непременно банальный откат, - сказал Моржов, наваливаясь на спинку стула.– Антикриз - это финансовый поток, на управлении которым можно жить хорошо и незаметно. Это долгоиграющий ресурс. Наконец, с него можно получить и политические дивиденды. Может быть, Александр Львович рассчитывает баллотироваться в депутаты, а? Центр - отличный козырь.
– В Антикризисном центре, и я даже склоняюсь к мысли о тривиальной зависти, вы находите для меня просто вотчину для наживы, - аккуратно заметил Манжетов.
– Я вам не завидую, - спокойно парировал Моржов.– У меня есть другой ресурс. И его никому, кроме меня, не приватизировать.
– Важна ещё и востребованность ресурса, - дипломатично подкорректировал Манжетов.
И Моржов с радостью нанёс Манжетову удар его же приёмом:
– А это уже не относится к теме нашей беседы. Вот теперь они квиты. Не надо мериться статусами, как тайменями. Из разных иерархий статусы несопоставимы. Только в детском саду всерьёз решают задачку, кто кого победит: кит слона или слон кита.
– Центр - не блажь и не способ обогащения, - ломким голосом громко сказала Милена.– Это ответ на требования времени!
Моржов и Манжетов одинаково недоумённо посмотрели на Милену. Кого Милена пытается убедить? Себя, что ли?
Моржов перевёл взгляд на Манжетова. Манжетов успокаивающе погладил Милену по коленке. «Вот кто мне главный враг!– внезапно понял Моржов.– Манжетов!» Он нащупался под перинами быта, как горошина принцессы. И Моржов согласился со своим открытием. Манжетов был ему параллелен. Только у Моржова главной целью были женщины, а у Манжетова - деньги. Точнее (применительно к Милене), Моржову были нужны деньги для женщины, а Манжетову - женщина для денег.
– Милена, дорогая, - вкрадчиво сказал Моржов, умышленно употребляя это манжетовское обращение, - у нашего времени очень много разных требований. Но исполняются они избирательно. Причём всякий раз это исполнение доставляет кому-то очень большое удовольствие. Простите, но я не поверю, что наша ситуация - исключение. За меня - опыт и здравый смысл.
Милена молчала и нервно мяла в пальцах салфетку.
– Борис, а чего вы сами-то хотите?– вдруг спросил Манжетов как-то совсем по-дружески.