— Уезжай отсюда, — сказал старик, голоса которого Андрей никогда раньше не слышал, но сразу узнал.

Андрей вспомнил, как старик размахивал палкой. Вспомнил корову, которая однажды привела его сюда же. И посмотрел в сторону аула. Купол и месяц на мечети тускло светились в утреннем полумраке.

— Уезжай. Незачем было сюда ехать. Дальше будет только хуже. Восточный ветер всегда приносит беду.

Он говорил что-то еще, но Андрей больше не слушал. У этих звонков, разговоров и голограмм нет ни конца ни края. Андрей посмотрел на вытянутую пружину, сквозь кольца которой виднелись черные провода.

А что, если оторвать трубку?

Хотя, может быть, это не такой уж и плохой совет. Убрать урожай (все-таки в участок вложены большие средства) и уехать куда-нибудь подальше. Найти себе нормальное место. Сашке подыскать нормальную школу. Слезть со стакана. Одним словом, вернуться к жизни.

Андрей мягко нажал на рычаг, повесил трубку и направился обратно к машине. Сын стоял у открытой двери и разглядывал что-то на ладони.

— Что там? Покажи.

— Ничего. — Мальчик замялся и попытался убрать руку в карман.

— Покажи.

Он нехотя вытянул руку и разжал кулак. На перемазанной ладони лежали несколько только что сорванных с придорожного куста мерзлых ягод.

— Выбрось. Они несъедобные.

Саша посмотрел на него желтыми насмешливыми глазами.

— А я и не собираюсь ими питаться.

— Выбрось, я тебе говорю.

Мальчик с сожалением швырнул ягоды на снег перед машиной и забрался обратно в салон. За спиной на остановке снова зазвонил телефон. Андрей на секунду обернулся, потом сел за руль и захлопнул дверь. От раздавленных ягод на снегу остались крупные фиолетовые пятна.