Он подумал про старуху в каменном колодце.

Мертвую старуху в каменном колодце.

Или как будто мертвую.

Я могу вернуть тебе сына. Только не делай вид, что ты не думаешь об этом. Вернуть сына. Вернуть сына. Вернуть сына. Вернутьсынавернутьсынавернутьсына.

Два пути, и пройти можно только по одному. И какой бы ты ни выбрал, не забывай, что у таких историй не бывает хорошего финала.

Обмануть? Ее? Его?

Я смогу это сделать. Я уверен, что смогу.

Андрей раскрыл раму, и мухи высыпались на подоконник. Он смел их на ладонь и высыпал в карман куртки.

Ну что же, дамы и господа, пристегните ремни. Мы взлетаем.

(Я смогу)

ВЗЛЕТАЕМ.

Его вдруг прорвало, и он разрыдался. Все то, что копилось со дня прибытия на ферму, хлынуло из него, как вода из пробитой плотины. Сомнения, страхи, надежды, угрызения совести и как будто даже рассудок — все вытекло до последней капли. Полное обнуление. Внутри осталась только черная пустота.

Снег вокруг дыры был вытоптан и перемешан с грязью, как будто к Дому Смеха прокладывали водопровод (или новый кабель). Холмик у скалы выглядел именно как могильный холмик. Но мальчик как будто ничего не заметил, не отрываясь он смотрел на дыру в земле. Андрей чувствовал, как она затягивала мальчика в себя. Скорее всего, мальчик тоже стал что-то слышать.

— Мне туда лезть? — по-прежнему глядя в темноту, мальчик облизнул губы.

— Да. Я слишком тяжелый. Ты не сможешь меня поднять.

— А что там?

— Ничего. Немного сырости. Немного темноты.

— А потом?

— А потом смешаешь, подожжешь и быстро наверх. Я недавно ролик на Ю-тубе смотрел, там парень рванул такой же смесью такую же бочку. Здоровенное дерево с корнем вырвало, и воронка получилась — ему с головой встать. Так что все очень быстро и по команде.

Мальчик перевел взгляд и посмотрел в глаза Андрею.

— Вы же не оставите меня там? — спросил он чуть тише.

После того, как старуха едва не заставила его открыть дверь, Андрей боялся подолгу смотреть людям в глаза. Отторжение закрепилось на подсознательном уровне. Но в этот раз ему удалось перебороть себя.

— Очень интересный вопрос. Мне вообще нравится ход твоих мыслей. Я бы сделал все сам, но, к несчастью, забросил занятия акробатикой тридцать пять лет назад и с тех пор немного потерял форму. Сейчас не нужно ничего брать, я все подам. Давай сюда телефон, а то раздавишь.

Женя сбросил рюкзак на землю, присел на корточки и взялся за веревку, уходящую вниз.

Нельзя было просто рассыпать селитру, полить ее дизельным топливом и зажечь. В общих чертах про ирит было написано в «Википедии», детали он несколько вечеров собирал на форумах пиротехников и в Ю-тубе. В сарае нашлись две бочки из-под моторного масла, в которых бывшие хозяева хранили корм для птицы, Андрей высыпал из них остатки гнилого зерна и высушенные трупы мышей, помыл и почистил. Не обязательно было заполнять селитрой все двести литров, достаточно было бы и половины.

Мальчик сделал все правильно, но сильно замешкался на выходе. Никак не мог обвязать трос вокруг себя. Мысль бросить его там и бежать в укрытие закрутилась в голове уже через десять секунд после того, как загорелся фитиль, и не покидала Андрея все то время, пока он стоял и командовал: «Давай еще раз! Покрепче! Быстрее!»

Взрыв произошел, как только они укрылись за скалой. Он получился намного слабее, чем Андрей рассчитывал. Никаких потоков огня и столбов грунта. И камни на голову тоже не посыпались, как это было во сне. Только оглушительный разрыв и дым из отверстия, потом послышался звук ссыпающихся камней, после чего верхняя плита дольмена завалилась набок и краем ушла в землю. Не особенно эффектно, но достаточно эффективно. Дольмен разрушился и ссыпался внутрь. У Женьки на лице появилась тень улыбки и облегчения.

На обратном пути мальчик много рассказывал про отца и брата. При расставании они обменялись телефонами, и Андрей подумал, что, может быть, это новое знакомство сможет хоть как-то восполнить потерю сына. Хоть как-то…

Так вполне могло случиться, но этого не произошло.

— Слышите меня?! Я все!

Андрей с силой до боли зажмурился и через пару секунд открыл глаза. И снова, как рыбак перед лункой, он сидел на школьном рюкзаке Женьки перед дырой в присыпанной снегом каменной плите. В черноту дыры уходил потертый буксировочный трос, привязанный к металлическому каркасу.

— Вы меня слышите? — снова позвал голос снизу. — А где селитра?

Андрей подался чуть вперед и заглянул в дыру. Снизу вверх на него смотрел Женя и махал рукой. Как ни странно, он как будто оживился и осмелел, словно стал тем мальчиком, с которым Андрей только что попрощался во вдруг накатившем забытье.

— Вы меня слышите? — в третий раз спросил он.

— Да. Конечно. Немного замечтался. — Андрей помахал в ответ рукой.

Перекрестки, развилки, широкие дороги и окольные пути — ничего этого нет. Ты то понуро посреди ночи бредешь в гору, то катишься с горы вниз, куда бог пошлет.