— Ясно.

Кармен Риддл посмотрела на Лэнди.

— Поставим Кофи под наружное наблюдение?

Саймон влез:

— Зачем? Он никуда не денется, если его не спугнуть. Ведите себя спокойно, не подавайте виду, однажды схватите прямо на работе, а потом переверните квартиру вверх дном.

— Эту часть мы возьмем на себя, мистер Лэтч, — сказала Риддл. — А пока советую прекратить незаконно следить за его электронной почтой.

Саймон пожал плечами, будто обещал подумать.

— Получите ордер и возьмете квартиру под наблюдение?

— Обычно так и делаем. Поставим на контроль его телефон и компьютер.

Саймона это рассмешило.

— Если вашим ребятам понадобится помощь, скажите. Мои хакеры уже там.

Три женщины удивленно переглянулись. Кармен Риддл глубоко вдохнула.

— Вы знакомы с медицинским руководителем больницы в Бракстоне?

— Да, довольно хорошо. Доктор Коннор Уилкс.

— Как нам к ней подступиться?

— Просто. Самое срочное сейчас — кроме спасения моей собственной шкуры — не позволить этому типу отравить еще кого-нибудь. Больница пока понятия ни о чем не имеет. Они считают убийство Барнетт раскрытым, жизнь идет как обычно. Хотя по слухам они запретили приносить пациентам еду извне. Больше никакого печенья и брауни для бабушки. Жалко, потому что лучше бы запретили еду из собственной столовой.

Саймон сделал паузу в надежде хотя бы на смешок или одобрительный кивок. Ничего.

— И еще слышал, что вьетнамский ресторан Tan Lu’s теперь вообще не может продать эти проклятые имбирные печенья. Тоже жалко.

Кармен сказала:

— Вернемся к делу.

— Конечно. На вашем месте я бы как можно скорее, лучше завтра, собрал руководство больницы, обязательно с их адвокатами, и рассказал правду. Сказал бы, что Элеанор Барнетт отравил не я. Сказал бы, что у них в штате, вероятно, работает серийный убийца и что ФБР уже взяло ситуацию под контроль.

— Их риски огромны. Мечта судебного адвоката. Кошмар для пиарщиков, способный легко обанкротить больницу. Кто после этого захочет там лечиться? Пусть кто-то из своих постоянно следит за Кофи и не подпускает его к пациентам. Вам прямо сейчас нужно сотрудничество больницы — по крайней мере, пока он не окажется под стражей. А после этого начнется настоящий ад. Заголовки на первых полосах, больница превращается в осажденную крепость. Мне все равно. Кофи — их сотрудник. Он сядет, а больница будет годами тонуть в исках.

Риддл и Уайкофф быстро записывали. Лэнди просматривала свои заметки. Саймон решил, что молчание означает желание услышать еще.

— Как только вы поговорите с больницей и сбросите эту бомбу, контроль над историей потеряете. Нельзя рассчитывать, что все сохранят тайну. На месте руководителя я бы действовал быстро, но осторожно. Получите ордера, обыщите квартиру. Скорее всего, найдете один-два запертых металлических ящика, где он держит свою маленькую аптеку — коллекцию ядов. Я видел фотографии. Впечатляет. Там есть таллий, похоже, его любимый. Как только найдете это, у вас будут достаточные основания двигаться дальше.

Риддл спросила:

— А какой у вас график?

— Как вы знаете, я пытаюсь отменить обвинительный вердикт. На следующей неделе слушание, закрытое. Вам стоит присутствовать. Скажите — обеспечу места в первом ряду.

Судья Шьям приняла разумное решение рассмотреть ходатайство обвиняемого за несколько дней до 22 августа, когда должна была назначить ему наказание. Дата вынесения приговора была официальной, широко известной и давно стояла в календарях репортеров, журналистов, телевизионщиков и прочих любителей таблоидной сенсации. Правосудию лучше послужило бы их отсутствие.

Она лично обзвонила адвокатов и назначила закрытое слушание на неделю раньше — 16 августа, в Вирджиния-Бич. Предупредила, что все должно оставаться конфиденциальным и никаких утечек она не потерпит. Для убедительности пригрозила санкциями.

Перед слушанием судья поставила у главного входа трех помощников шерифа, которые сверяли прибывающих с утвержденным ею списком. В зал пустили лишь горстку людей. Когда все расселись, она вошла, поприветствовала приглашенных и начала:

— Мистер Ласситер, ходатайство об отмене вердикта ваше. Начинайте. Можете говорить сидя.

Рэймонд не представлял, как такое возможно - обращаться к судье сидя. Он поднялся, поправил шелковый галстук, должным образом поблагодарил ее и сказал:

— Ваша честь, двадцать седьмого мая в этом зале моего клиента, Саймона Лэтча, признали виновным. Вердикт потряс и меня, и мистера Лэтча, и многих других. С тех пор мы отчаянно пытались выяснить, кто отравил Элеанор Барнетт, и благодаря, не побоюсь этого слова, героическим усилиям самого мистера Лэтча теперь знаем ответ. Наш первый свидетель будет давать показания под псевдонимом. Его личность необходимо защитить. После показаний я передам суду аффидевит с его настоящими данными и объяснением причин секретности. Прошу не включать этот аффидевит в материалы дела.