— Он уже знает, что вы едете, — сказала Хилари.

Саймон ел BLT в единственной городской закусочной, когда Алан Тил вошел, опоздав на двадцать минут. Борода, шорты, футболка, походные ботинки — ничто в его облике не намекало, что когда-то он блистал в залах суда. Они были ровесниками, обоим по сорок три. Саймон предложил угостить его обедом, но было уже 3:15.

— Извините за опоздание, — сказал Алан. — Был вызов на пожар, а я сегодня дежурю.

— Вы пожарный?

— Доброволец. Город слишком маленький для профессиональной части.

— Можно спросить, как вы выбрали это место?

— Много Малруни рассказал обо мне?

— Только основные вещи. Полагаю, ваша история длинная.

Тил рассмеялся и попросил у официантки кофе.

— Я стараюсь избегать Малруни. Это еще одна длинная история. С Хилари мы по-прежнему дружим, и звонила именно она — предупредила. Я залез в интернет и почитал о ваших недавних приключениях. Настоящая медиазвезда.

— Спасибо. До этого про мою историю слышали?

— Нет. Газет не читаю, телевизор игнорирую, интернетом пользуюсь только по необходимости.

— Завидую.

— Вы вылетели из профессии под громкие заголовки. Я ушел из нее посреди ночи.

Официантка поставила на стол дымящуюся чашку, и Тил сделал большой глоток, даже не поморщившись.

— Мне грозит тюрьма до конца жизни, Алан, а я никого не убивал. Мне нужна помощь.

Прошла долгая, медленная минута. Алан смотрел куда-то в пол. Саймон доел сэндвич и отпил чай.

— Мисс Барнетт отравили, верно? — спросил Алан.

— Да. Таллием.

— Оскар Кофи работал в больнице, когда она там лежала?

— Работал.

Алан посмотрел на часы.

— Слушайте, сейчас говорить не могу. В шесть у сына бейсбольный матч, мне надо подготовить поле. Я у них отвечаю за поле. Платят столько же, сколько добровольному пожарному. Приходите на игру, сядем рядом и все спокойно обсудим.

— Сколько сыну?

— Десять. Младший.

— У меня дочке десять, она звезда футбола.

— Триммером для сорняков обращаться умеете?

— Практики почти не было, но думаю, справлюсь.

— Тогда идем.

• • •

В шесть они сидели в складных креслах сразу за оградой левого поля, под старым деревом, пили холодный лимонад и любовались своей работой. Поле было безупречно, и Алан полностью приписывал это себе. Он делал все: удобрял газон, трижды в неделю подстригал траву, приводил в порядок грунт инфилда, разравнивал питчерскую горку и зоны бьющих, выдергивал и скашивал сорняки. Даже покрасил дугауты и починил старое табло.

После трех часов рядом с ним Саймон по-прежнему не мог понять, чем именно тот зарабатывает на жизнь — если вообще чем-нибудь. На вид Алан был профессиональным добровольцем.

Тренировать команду он охотно предоставлял другим. Когда поле было готово и идеальные меловые линии нанесены, он отступил в свое любимое место в тени, подальше от домашней базы. Ни о нынешней, ни о бывшей жене пока не упомянул. Саймон решил, что они, вероятно, больше никогда не встретятся, и не стал расспрашивать. Сын Алана Хейден играл на второй базе за Marlins и плохо отбивал. Когда в конце первого иннинга он выбыл на страйк-ауте, Алан не проявил ни малейшего разочарования и начал рассказ.

— Секретарше в нашей фирме поступил анонимный звонок о смерти Герберта Граски, восемьдесят один год, жил где-то в районе Скрантона или Уилкс-Барре. Позвонивший сказал, что он умер не от пневмонии, а был отравлен. Малруни поручил дело мне, и я начал копать. Вскрытие, токсикология, все по полной. Примерно через две недели подтвердили: причина смерти — таллий. Думаю, об этом веществе вы знаете достаточно.

— Более чем.

— Идеальный яд для убийства. Продолжили копать и нашли в той же больнице еще один случай. Двумя месяцами раньше похожей смертью умерла семидесятидвухлетняя женщина, Рут Аберкромби. Тут мы распахнули кошелек: в итоге потратили на расследование больше трехсот тысяч долларов. Малруни взял руководство на себя — как умел только он, и это было не так уж плохо. Он блестящий юрист и в суде, и вне его. А мы знали, что у Fendamar Health очень глубокие карманы. Ее владельцем был бостонский фонд прямых инвестиций стоимостью бог знает сколько. Представляете цену таких дел: две неправомерные смерти по вине психически ненормального сотрудника больницы, который любит играть с ядами. Эти дела были настоящей золотой жилой, и мы все от возбуждения перестали спать. По причинам, которыми не стану вас утомлять, подозрения довольно быстро сосредоточились на рентгенотехнике Оскаре Кофи — типе по-настоящему странном.

— Стоп. Почему именно Кофи?

— Подкуп и шпионаж. Малруни сумел не пускать полицию в дело, потому что не хотел спугнуть убийцу. Мы нашли медсестру, которая утверждала, что видела Кофи в палате мисс Аберкромби, хотя ему совершенно нечего было там делать. Заплатили ей наличными, чтобы она покопалась глубже. А еще наняли техника из другой больницы — по сути шпиона, — чтобы он устроился в Fendamar. Он устроился, и все сработало великолепно. Мы не торопились, понимаете: еще одно отравление только укрепило бы наше дело. Сейчас это звучит отвратительно, но тогда мы потеряли голову от азарта.