Шрифт:
— Ну и сколько мы возьмем с этой дамочки? — спросил он.
— Мы?
— Я слыхал, частные детективы берут за слежку долларов по сорок пять в час. И еще на бензин — центов по сорок пять за километр.
— Вам я предлагаю тысячу долларов за все — если, конечно, вы узнаете то, что мне нужно. Это не так уж мало.
Линну Каттеру нравилось, как она обращается с ножом и вилкой. Девицы, с которыми он обычно имел дело, были из тех, кто болтает с набитым ртом. Этого он терпеть не мог. Уж лучше бы жевали резинку. Но когда он делал им замечание, они неизменно намекали в ответ, что он слишком привередлив для простого полицейского.
Но еще сильнее на него действовала темно-шоколадная родинка у нее под нижней губой, у самого уголка рта. Его вдруг охватило непреодолимое желание слизнуть с этой горько-сладкой родинки блестевшую на ней капельку вишневого сиропа.
— Готов спорить, что вы запросили хороший аванс. Если бы я решил взяться за разгребание семейной грязи, то потребовал бы вперед не меньше двух тысяч.
Брида Берроуз молча продолжала есть пирог. Линн Каттер отхлебнул кофе, взглянул в ее зелено-голубые глаза и сказал:
— В этом городе, наверное, можно хорошо заработать на семейных скандалах. Когда здесь разводятся, каждому остается не меньше чем по полсотни миллионов, и все равно они готовы горло перегрызть из-за старой стиральной машины. И нанимают детективов, чтобы следить друг за другом, — просто назло. Такие уж люди,
— Я стараюсь не заниматься семейными скандалами. Вы правильно говорите — сплошная грязь. Конечно, всегда лучше взять аванс, а потом в нем отчитаться. В таких делах не бывает, чтобы клиент остался доволен.
— А все-таки сколько вы с нее берете в час?
Вздохнув, она ответила:
— Просила шестьдесят. Обычно прошу сорок пять.
— Хорошо живешь — хорошо плати? — усмехнулся Линн.
— Здесь слишком много конкурентов, — недовольно сказала она. — В телефонной книге не меньше десятка частных детективов. Надо пользоваться, когда есть возможность.
— Ну и что мы будем делать с этим Клайвом Девоном? — спросил он. — Надеюсь, вы не пошлете меня искать улики в мусорной корзине его уролога?
— Нет, не пошлю, — ответила она, щурясь на закат.
— А почему бы не позвонить его врачу и не сказать секретарше, что вы из Института искусственного оплодотворения и что вам надо выяснить кое-что насчет хранения его живчиков?
— Я это сразу сделала, — ответила она. — Только я сказала, что в институте перепутали счета и я проверяю адреса всех клиентов.
— И что сказала секретарша?
— Что мистер Клайв Девон не был у доктора Бланшара уже больше года и что это, наверное, ошибка.
— Может быть, он был у какого-нибудь другого врача?
— Миссис Девон сказала, что ее муж лечится у доктора Бланшара уже много лет. Может быть, там мне соврали.
— Ну конечно, медики вечно врут. Мой врач врет мне каждый раз, когда присылает счет за то, что уколол меня в коленку иглой толщиной с железнодорожный костыль. Он говорит, что просто обязан взять с меня полтораста долларов за то, что спросил: «Не больно?»
По-моему, врач — тот же адвокат, только со стетоскопом.
— Она думает, что Клайв Девон мог попросить доктора Бланшара держать язык за зубами.
— Ну и что я, по-вашему, должен сделать?
— Я думаю, вы могли бы явиться туда под видом пациента и сказать, что вас с женой интересует искусственное оплодотворение и вам нужно проверить свою сперму. Вы хотели бы с ним проконсультироваться, потому что слышали о нем от знакомого, который у него лечится. Ну и дальше в том же роде, смотря по обстоятельствам.
— А если он захочет взять пробу?
— Пусть. Отчасти поэтому мне и нужен мужчина.
— И не надейтесь! Чтобы я взял да и отдал своих родных живчиков на растерзание чужому человеку? К тому же это унизительно.
— Не говорите глупостей.
— И все равно ничего не выйдет. Моя вторая — и последняя! — жена потребовала, чтобы я сделал себе перевязку семяпроводов. Так что мои головастики запечатаны наглухо. Стоит ему посмотреть в микроскоп, и он сразу поймет, что тут дело неладно.
— Хорошо, но хоть следить за ним вы можете? На мне висит еще несколько дел, а то бы я все сделала сама. Как у вас по части слежки?
— Думаю, что справлюсь.
— Тогда начинайте прямо завтра с утра. Миссис Девон говорит, что ее муж обычно уходит из дома в семь часов и возвращается только в половине пятого. Уходит в туристских ботинках и берет с собой фляжку. А стоит ей возвратиться в Лос-Анджелес, как эта любовь к пешим прогулкам у него, похоже, пропадает. Может быть, ему просто с ней невмоготу, и он норовит держаться подальше, пока она здесь.