Шрифт:
— Наверное, мне надо было хотя бы вас выслушать, — сказал он. — Должно быть, вам сказали, что у меня в свое время случились кое-какие неприятности, — якобы я сообщил адвокату служебную информацию, и вы решили, что как раз такой человек вам нужен, верно?
Линн заметил, что она без чулок. Просто ноги у нее такие загорелые, что в полумраке бара он этого не разглядел.
— Понимаете, тот адвокат защищал одного моего знакомого. Тоже полицейского, его судили за применение оружия. Он застрелил мальчишку.
— Сколько лет было мальчишке?
— Двенадцать.
— Двенадцать лет!
— Да, я понимаю, — сказал Линн. — Этого полицейского звали Джек Грейвс. Он тогда работал по наркотикам в другом округе, а я с ним познакомился, когда он еще служил здесь. В общем, их прикомандировали к агентам федеральной службы, когда те брали один дом. Им сказали, что там склад наркотиков. Вышла ошибка, стукач их наколол, ну все и пошло наперекосяк. Мальчишка жил в этом доме, перепутался и выбежал на улицу, а в руках у него был вантуз из сортира — схватил первое, что попалось на глаза, чтобы защищаться. Вы-
бежал и наскочил на Джека Грейвса. Джеку показалось, что у него пушка, темно было. Ну, Джек и нажал на спуск — рефлекс сработал.
— И чем кончилось?
— Прокурор хотел обвинить его в убийстве. Там был один свидетель — зять торговца наркотиками, тот жил в соседнем доме. Адвокат Джека попросил меня навести справки, и я выяснил, что этот зять последняя сволочь и врет, как только может, лишь бы насолить полиции. В конце концов Джека отправили на пенсию по состоянию здоровья — определили нервное переутомление. Так что не думайте, будто я только и делаю, что работаю на адвокатов или на частных сыщиков, ясно?
— Послушаете, Линн, — сказала Брида. — Мне говорили, что вы ждете, когда утвердят вашу пенсию. И еще мне говорили, что потом вы, может быть, сами станете частным детективом. И что денег у вас сейчас не густо, хоть вы и стережете дома здешних миллионеров, когда они в отъезде, и выводите на прогулку их шикарные автомобили. Что вам не на что даже эти автомобили заправлять. Вот что мне про вас говорили, Линн. Это правда?
— Ну, если говорить о финансовом положении, то после моего последнего развода бюджетный дефицит у меня и в самом деле не меньше, чем у Никарагуа. Но все остальное не совсем так.
— А что не так?
— Пенсию мне и вправду еще не утвердили, но жалованье-то пока идет. Хотя толку от меня никакого из-за коленок — они такие же несгибаемые, как Маргарет Тэтчер. И я вовсе не собираюсь продаваться всяким частным детективам: это называется незаконным совместительством и может плохо для меня кончиться.
— У меня есть одно-два простеньких дела — там не надо писать никаких бумаг. И показаний давать тоже не придется. Ничего незаконного или аморального. Просто несколько мелких поручений для кого-то вроде вас. Главное, чтобы это был мужчина.
— Насчет автомобилей вам все сказали правильно. В доме, который я сейчас сторожу, девять спален, одиннадцать ванных, в гараже два «роллс-ройса», и оба с пустыми баками. Я бы сейчас пошел домой пешком, только мне что-то нездоровится. Вы меня не подвезете? Жить там мне осталось еще три недели, а потом, если повезет, наймусь на два месяца сторожить загородный клуб «Тамариск».
Брида решила, что разговор окончен, и тронулась с места. Но через несколько минут Линн спросил:
— А сколько я мог бы на этом заработать?
Не сводя глаз с дороги. Брида ответила:
— До вчерашнего дня я много платить не могла, но теперь подвернулся выгодный клиент. Такого у меня еще не было. Я смогу заплатить вам тысячу долларов, если сделаете вы то, что мне нужно. Наличными. И никто об этом никогда не узнает.
— А что нужно сделать?
Брида Берроуз повернулась к Линну Каттеру:
— Мне для этого расследования нужен именно мужчина — отчасти потому, что для него будет особое задание. Вполне возможно, что ему придется сдать свою сперму.
Линн Каттер снял очки, покосился налитыми глазами на Бриду Берроуз и присвистнул:
— Ну и ну! Я понимаю, одиночество — штука неприятная, но не настолько же!
3
В то самое время, когда Брида Берроуз начала понимать, как трудно иметь дело с трепачом и циником вроде Линна Каттера, полицейский Нелсон Гарим предавался своему любимому занятию; строил планы, как ему добиться перевода в Палм-Спрингс.
Гарим уже пять лет проработал в полиции — сначала в Сан-Бернардино, а потом в Лос-Анджелесе. В конце концов он попал в самое неудачное место — в долину