— Очень подходящее место, только здесь террористу и прятаться, — заметил Нелсон. Линн зевнул и взглянул на часы. Осталось совсем немного.

Дверь в контору мотеля была распахнута настежь: сейчас мух можно не бояться, они, как и змеи, на зиму прячутся. Человек с бледным лицом и выцветшими глазами, еще более костлявый, чем Джек Грейвс, сидел на низкой табуретке за столом и решал кроссворд из «Дезерт Сан».

Его голова, покрытая редким пухом, была похожа на полуоблетевший одуванчик. На руках у него волосы совсем не росли, и Нелсон с изумлением заметил, что на одной стороне лица у него нет ни бровей, ни ресниц.

Линн узнал его сразу.

— Карлтон! — воскликнул он. — Это ты?

— Я, — сознался Карлтон. — Ну, я.

Он бросил кроссворд и вылез из-за стола, всем своим видом напоминая облезлого койота. Будь у него хвост, он бы его поджал.

— Ну, я, я, — повторил он. — Опять вы до меня добрались.

Линн повернулся к Нелсону и сообщил:

— Это Карлтон. Чистосердечный Карлтон. Его все знают.

— Да, я это сделал, — сказал Чистосердечный Карлтон. — Я это сделал. Я готов обратно. Я готов. Нечего было меня и выпускать. Я им говорил. Я говорил.

Нелсон Гарим, приоткрыв рот от изумления, смотрел, как Карлтон нервно теребит несуществующую правую бровь.

— Я хотел исправиться, потому и взялся за эту работу, только, выходит, все зря, да?

— Погоди минутку, Карлтон, — сказал Линн Каттер. — Мы просто хотим задать тебе несколько вопросов.

— Вы кто — капитан? Лейтенант? Или сержант? Я забыл.

— Сыщик, — сказал Линн.

— Грабежи, кражи, угон машин?

— Преступления против личности.

— В каком управлении? Я забыл.

— В Палм-Спрингсе, — сказал Линн.

— А, ну так я могу много чего вам порассказать про старые дела. Много чего, — сказал Чистосердечный Карлтон. — И про преступления против личности тоже. На мне много чего есть, и такого, чего никто нс знает.

Нелсон Гарим подумал, что Чистосердечный Карл

тон не способен совершить преступление и против блохи, но не стал вмешиваться.

— О старых делах поговорим потом, Карлтон, — сказал Линн. — Сначала я хочу знать, не въехал ли к тебе во вторник один тип. Такой из себя плотный, смуглый, может быть, мексиканец, а то и араб. Лысый, на голове, возможно, бейсболка. У него могла быть красная дорожная сумка.

— А по какому он делу — по грабежу? Грабежи на мне тоже есть. Я много чего могу рассказать про грабежи. Покажите мне протоколы, дайте адреса, и я скажу, на мне они или нет. Может быть, и на мне.

— Погоди, Карлтон, сознаваться будешь потом, — сказал Линн. — Сначала давай про того лысого смуглого типа. Ты его видел?

— Не видел, — сказал Чистосердечный Карлтон. — Лысого? Нет, не видел. За эти дни здесь у меня было шесть человек. Четыре женщины, двое мужчин. Лысых не было, все очень приличные. С бритыми подмышками. Я думаю, все голубые. Я не голубой. Бог создал Адама и Еву, чтобы Адам не ходил налево.

— Можешь этот мотель вычеркнуть, — сказал Линн Нелсону. Тот со вздохом достал из кармана брюк мятую 572-ю страницу из телефонной книги, расправил ее на столе оборотной стороной вверх и обнаружил, что оставил ручку в машине.

— Про что вам еще рассказать? — спросил Чистосердечный Карлтон. — Про угоны машин? На мне и угоны есть. Сотни угонов.

— Ладно, зайду как-нибудь в другой раз, когда понадобится раскрыть серию грабежей, — сказал Линн. — Хорошо ты здесь устроился.

— Я знаю, я знаю. Повезло, а то сейчас депрессия, — согласился Чистосердечный Карлтон. Он взглянул на 571-ю страницу телефонной книги и спросил — А что за дело? Что-нибудь по части модной одежды, или молочных продуктов, или монументов? Это все на мне тоже есть. Кражи, что ли?

— Ну да, — сказал Линн. — Не надорвался таскать краденые монументы?

Линн и Нелсон направились к двери.

— Не забудьте зайти, когда я вам понадоблюсь, — крикнул им вслед Чистосердечный Карлтон. Потом обнаружил у себя на правом веке одну оставшуюся ресницу и выдернул ее.

По пути в следующий мотель Линн сказал:

— Мне говорили, что в прежние времена, когда статистика у нас была похуже, к нему со всей округи приезжали детективы, у кого плохо с раскрываемостью. Карлтон готов был чистосердечно признаться в чем угодно, лишь бы его прокатили в полицейской машине и накормили пирожными. Наверное, от этих пирожных он и в уме повредился.

13

Последний мотель в списке был рангом повыше «Агавы». Он находился поблизости от Дейт-Палм-драйв, в недавно застроенной части Кафедрал-Сити. Пока они ехали туда, Нелсон Гарим наконец разыскал среди своих любимых записей такую, которая пришлась по душе и Линну Каттеру, — «Слишком долгую ночь» в исполнении Патти Лавлесс.

— Это про одну официантку из Бомонта, Линн, — сказал он.

— Было дело — гулял я когда-то с официанткой из Бомонта, — откликнулся Линн. — Знаешь, если честно сказать, тут нет такого городка, где бы я не гулял с какой-нибудь официанткой. Может быть, это и погубило мою половую жизнь — слишком жирная пища и кофе без конца.