Шрифт:
«Трепло и пьяница, но выглядит не так уж плохо, — отметила про себя Брида. — Усы ему не идут, и лишнего веса не меньше восьми кило, но волосы светло-каштановые, волнистые, почти все на месте. Не слишком грузен, но в плечах широк, и руки сильные. А по глазам видно, что неглуп. Наверное, парень толковый и дельный». Ей очень захотелось съездить его по физиономии.
— Ладно, перехожу к делу, — сказала она. — Линн, мне нужен консультант.
— Что же вы сразу не сказали? — спросил Линн, допивая четвертую рюмку. Как хорошо, что завтра не идти на работу. И вообще никогда не идти! — Тут в Кафедрал-Сити есть одна цыганка, которая гадает на картах, по руке и даже на кофейной гуще, если кофе вы принесете с собой. Что до меня, то у меня есть работа. Я наряжаю новогодние елки. Конечно, работа не совсем постоянная — скорее, сезонная, но на то. чтобы кого-нибудь консультировать, времени у меня все равно не остается. Хотя вообще-то я человек необыкновенно прозорливый. Я разорился еще за два года до того, как начался кризис. И отец у меня был такой же — он ухитрился прогореть в двадцать восьмом.
«Ну, остряк», — подумала Брида и, ухмыльнувшись почти так же широко, как тогда, на бульваре Голливуд, сказала:
— Послушайте, Линн, я понимаю, сегодня вы не в форме, меня вы не знаете, и у вас нет никаких оснований мне доверять. Но я не прошу вас рисковать своей пенсией и не хочу втравить вас в какие-нибудь неприятности. Я знаю, что Палм-Спрингс и вся эта долина в пустыне — место особенное, а я здесь новичок. Мне нужны помощь и совет от кого-нибудь из здешней полиции. Мне сказали, что вы и есть такой человек, какого я ищу.
Он взглянул ей прямо в ярко-синие искрящиеся глаза и, несмотря на похмелье, почувствовал, что эта дурацкая ухмылка ему почему-то начинает нравиться. Тем не менее он сказал:
— Ну да, я же просто кладезь талантов. Я мог бы, наверное, даже дым кольцами пускать, если бы курил. Только я не курю с мая прошлого года. Врач сказал, что сердечные сосуды у меня — как главная улица Лос-Анджелеса в час пик, и я тут же бросил. Это не так уж трудно, одно плохо — внутри что-то все время зудит, пока не пришибешь до смерти штук шесть кошек. Вот и сейчас тоже — так что давайте кончать разговор, я пойду на живодерню и выпрошу хотя бы парочку. Я пробовал перейти на сусликов, но это совсем не то.
К ее великому изумлению, Линн Каттер действительно встал, помахал ей рукой и, покачиваясь, направился к выходу. Однако в дверях его остановила какая- то рослая блондинка. Вместе с ней в бар ворвался ослепительный солнечный свет.
— Линн! — сказала блондинка.
Яркий свет с улицы резал ему глаза, как ножом.
— Мы где-то встречались? — буркнул он.
— Да ты что, не помнишь? Я Филлис!
— Очень приятно, — отозвался он, смутно припоминая, что где-то видел эти усики над верхней губой. В кожаной мини-юбке она явно чувствовала себя неотразимой, хотя на самом деле на нее не польстился бы даже самый отъявленный бабник.
— Все у тебя шуточки, — хихикнула она. — Ты говорил, что сегодня мы с тобой пообедаем.
Линн застыл на месте. Выхода не было.
— Прости меня, Филлис, — сказал он. — Я совсем забыл.
— Так я не забыла! И я не люблю, когда из меня делают дурочку!
Ростом она была повыше Бриды Берроуз и на каблуках не уступала самому Линну, да и весила с виду не меньше, а усики у нее были уж точно пышнее.
— Филлис! — начал он. — Видишь, там в углу сидит такая сердитая женщина? Это моя жена. Нельзя, чтобы она видела нас вместе!
— Какого черта, ты же говорил, что нет у тебя никакой жены! — В ее голосе зазвучали литавры. — И про любовь мне заливал, и все такое, сукин ты сын!
— Ну, она не совсем жена, — жалобно сказал он. — В общем, мы с ней разводимся и сейчас как раз договариваемся об условиях. И мы друг другу обещали, что, пока не разведемся, не будем ни с кем другим встречаться, Понимаешь?
Брида Берроуз тем временем заплатила по счету и, кипя от возмущения, направилась к выходу.
— Брида! — взмолился Линн, — Брида!
Но она прошествовала мимо него и скрылась за дверью.
— Похоже, что-то ей не понравилось, — сказала Филлис, злорадно усмехнувшись.
— Ну да, понимаешь, она делает вид, что ей все равно, но на самом деле меня любит. И к тому же она прекрасная мать.
— Так у тебя и дети есть? Ах ты, говнюк, ты же мне говорил, что у тебя ни жены, ни детей!
— Мне надо идти, — сказал он. — Я должен ее догнать и обо всем окончательно договориться. Имущество разделить и четверых малышей.
Филлис вышла за ним на солнцепек и молча смотрела, как он, надев темные очки, направляется к Бриде,
отпиравшей дверцу своего белого «датсуна». Только когда он сел в машину рядом с Бридой, Филлис поняла, что надеяться ей не на что.
— Кто вас сюда звал? — спросила Брида.
Он попытался улыбнуться.
— Я понимаю, что действую вам на нервы.
— Еще немного, и мне не поможет никакой седуксен, — сердито ответила она, но выгонять его из машины не стала, хотя и не спешила заводить мотор. Надев темные очки в пластиковой оправе шоколадного цвета, она повернулась и оглядела его с ног до головы. На нем была старая спортивная рубашка с обтрепанным воротником, поношенные бумажные брюки и дешевые тапочки.