— Братцы, помогайте! — подбежав к танку Гурьянова, громко крикнул командир взвода автоматчиков лейтенант Ерастов.— В подвале засели фашисты, бьют из пулемета и автоматов — спасу нет!

— Яша, к подвалу! — скомандовал Гурьянов.

Два снаряда — в дверь, почти в упор... Гитлеровцы моментально выбросили белую тряпицу. С поднятыми руками вышло человек пятьдесят.

Головной танк приближался к изуродованной баррикадами площади Жигмонд. Тут находился один из крупных гарнизонов захватчиков. Отсюда под углом расходятся две улицы. На левой стороне горела разбитая колонна автомашин. Вокруг валялись чемоданы, какие-то вещи. Поперек отходящей вправо улицы — окопы и сооруженная из камня и железа баррикада.

— Доложите, где находитесь? — потребовал по рации капитан Лапин.

Ответа, однако, не последовало. Обессиленный командир танка тихо сказал наводчику орудия:

— Иван, садись на мое место, мне что-то... не того...

Сам с трудом вылез из танка через люк башни, и один из автоматчиков отвел его в укрытие. "Царапина" оказалась не столь безобидной, но младший лейтенант, продолжая командовать экипажем, скрывал это.

Впереди, метрах в тридцати, вдруг засуетились гитлеровцы. Их было десятка два. Все они, как перепуганные грызуны, юркнули в полуподвал...

По первому этажу дали три выстрела, но тут из глаз механика-водителя Крестьянинова посыпались искры, и он, схватившись за ногу, на несколько секунд потерял сознание. Очнувшись, не мог понять, что произошло с его танком и с ним. А произошло непоправимое: тридцатьчетверка получила два удара — фаустпатроном в левый борт и снарядом из "фердинанда" в башню...

— Ребята! Ребята! — сильно закашлявшись, позвал старший сержант. Голос его прозвучал хрипло и слабо. Едкая пороховая гарь и дым от горящего масла разрывали легкие.

Никто не отозвался...

Теперь Яков Крестьянинов не ощущал боли. Только голова — будто налита свинцом. Посмотрел назад — там безмолвно лежали двое из экипажа... Теперь он понял, почему на его зов не последовал ответ. Из-за моторной перегородки показались языки пламени. Люк механика-водителя был открыт.

"Кто его открыл? — удивился старший сержант.— А, какая разница..." Выплюнув изо рта кровь, Крестьянинов стал подтягиваться на руках. С трудом выбрался до пояса, и тут по нему ударила автоматная очередь. Будто пламенем обожгло живот, и от этой новой боли механик-водитель выпал из танка вниз головой... "Лишь бы не потерять сознание,— мелькнула мысль. — Танк горит, может в любую минуту взорваться!"

Достав из кобуры "вальтер", который он забрал у убитого гитлеровского офицера под Комарно, Яков стал медленно отползать от танка влево к тротуару. Здесь, сняв танкошлем, уткнулся головой в сугроб. Приятный холодок свежо пробежал по всему телу... Вроде полегчало.

"Что же дальше? — мучительно размышлял механик- водитель.— Нет сил, не действуют ноги!.."

— Здорово же тебя, браток! — вдруг услышал он над собой знакомый приглушенный голос.

Медленно поднял голову. Перед ним с санитарной сумкой на боку и автоматом на груди стоял усатый санинструктор Селиверст Простанюк.

— Да вот, Степаныч, ни идти, ни ползти...

— Погоди, я сейчас,— сказал Простанюк и скрылся за углом здания.

Через несколько минут, вернулся с четырьмя гражданскими: средних лет мадьярка, подросток лет пятнадцати и двое пожилых мужчин. Они подняли танкиста и отнесли в ближайший подвал. Наскоро обработали раны, которых не счесть было на теле механика-водителя...

Мадьяры ушли. Побыв немного с Крестьяниновым, ушел и санинструктор, предупредив раненого, чтобы не двигался и ждал его Возвращения.

С началом сумерек начался сильный снегопад. Все вокруг затянулось белым покрывалом. Когда совсем стемнело, вернулся Простанюк с теми же своими добровольными помощниками. Яков лежал почти без сознания. Санинструктор сказал, что здание, где они находятся, гитлеровцы окружают и надо уходить. Где-то очень близко трещали автоматы, хлопали гранаты.

Пятеро, скрестив руки, часто меняясь местами, по глубокому снегу понесли раненого вверх, к Будайской горе. Потом встретили подводу и на ней доставили танкиста в ближайший медсанбат самоходно-артиллерийского полка.

Экипаж танка младшего лейтенанта Гурьянова, ведя бой в Будапеште, подбил вражеский танк, штурмовое орудие, четыре противотанковых пушки, три миномета с расчетами и пять пулеметных точек, уничтожил более ста гитлеровцев.

Механика-водителя этого танка старшего сержанта Якова Ксенофонтовича Крестьянинова сочли погибшим. В представлении о его награждении орденом Отечественной войны 1-й степени так и было помечено — "посмертно". Но отважный танкист выжил. Из его тела вынули около пятидесяти осколков! Яков получил сквозное пулевое ранение в легкое, перебитыми оказались позвоночник, правая нога и кисть левой руки. Кроме того, ожоги третьей степени обеих рук, лица я правого бедра. Такое вынести может далеко не каждый.