Два оставшихся танка — Колонтая и Немченко — устремились вперед, к мосту. К этому времени сюда подоспела одна из рот батальона Мосиященко. Ее возглавлял сам комбат.

Бой разгорелся жаркий. Гитлеровцы в панике метались вдоль реки. У входа на мост горела их техника, и воспользоваться переправой им не представлялось возможным. Неся большие потери, противник сопротивлялся с отчаянным упорством. Погибли капитан Мосиященко и его радист-пулеметчик Афанасьев... Однако столь серьезная утрата не поколебала боевого порыва танкистов. Населенный пункт Дермотки был взят.

А через два дня, 26 декабря, гвардейцы бригады совместно с мотострелками других частей отрезали врагу пути отхода из района южнее Сакалоша на запад.

На этом окружение гитлеровских войск в Будапеште было завершено. Кроме того, наши войска, выйдя к Дунаю севернее столицы Венгрии, отсекли от города солидные силы противника в излучине реки и вскоре их полностью ликвидировали.

Венгрию, последнего своего союзника, фашистская Германия использовала как мощный рубеж на подступах к своей территории и как поставщика сельскохозяйственной продукции и нефти. Поэтому обороне Будапешта гитлеровское командование придавало исключительное значение.

Чтобы облегчить положение окруженным и дать им возможность прорваться, 1 января 1945 года в 22 часа 30 минут гитлеровские войска из района юго-восточнее Комарно предприняли контрудар против нашей 4-й гвардейской армии.

Вечером 5 января к танкистам приехал заместитель командира корпуса генерал Лавриненко, накоротке собрал командование бригады и комбатов.

— Противник продолжает нас теснить, и теснит крепко, — сказал он.— Задача нашей шестой гвардейской танковой армии заключается в том, чтобы вместе с общевойсковой армией нанести удар по, противнику севернее Эстергома в направлении на Комарно, к исходу седьмого января овладеть переправами через Дунай у Комарно и выйти в тыл комарнинской группировки противника. Вашей бригаде,— продолжал он,— отводится особая роль. Она, так сказать, на острие удара. Вместе с сорок шестой бригадой действуете в составе основных сил армии. Главный удар наносите в направлении на Порхань, Мужла, Комарно.

Затем генерал дал ряд указаний по боевому обеспечению, переправе танков.

— Артиллерийской подготовки не будет,— предупредил он.

В ночь на 6 января танки бригады под артиллерийским огнем врага переправились через приток Дуная Грон. Вскоре к реке подошла колонна автомашин передислоцировавшегося медсанбата корпуса.

— Противник держит переправу под обстрелом,— доложил его командир майор Семенов начальнику медслужбы корпуса подполковнику Гаврилову.

— Ждать затишья мы не можем, надо расположиться здесь и принимать раненых,— сказал начальник.

— Товарищ подполковник,— обратился к нему старший военфельдшер Зверев. — Машины через мост пропустить можно.

— Это каким же образом?

— Я засек по часам: артналет по переправе ведется через каждые сорок — пятьдесят секунд. Их вполне достаточно, чтобы одна машина успела проскочить по мосту и укрыться в безопасном месте.

— А ведь дело говоришь, старший лейтенант,— одобрил подполковник.

Так и сделали. Менее чем за час весь батальон был уже на противоположном берегу.

...Первым в бой вступил 2-й танковый батальон капитана Чулкова (он сменил погибшего Мосиященко). За ним — 1-й. Танки рот Устинова и Рязанцева, внезапно вырвавшись вперед и овладев Порханью и Наной, на рассвете подошли к Мужле и здесь завязали ожесточенную схватку с противником. Тридцатьчетверка самого Устинова, уничтожив одну пушку и штурмовое орудие, остановилась. На запрос комбата ротный не ответил — вместе с механиком-водителем. Рыкуновым они были убиты. Остальные члены экипажа получили тяжелые ранения... Чуть позже перестал отзываться и командир роты Рязанцев. Его машина также была подбита вражеским снарядом. Но опытный, хотя и смертельно раненный, механик-водитель Дурыгин, собрав оставшиеся силы, сумел отвести ее за здание.

И все-таки танкисты во взаимодействии с мотострелками сломили ожесточенное сопротивление гитлеровцев, к полудню заняли Мужлу и вышли на ее западную окраину.

Теперь вперед устремилась рота лейтенанта Зарубина...

В два часа ночи следующих суток был взят Мадар. Однако за этим населенным пунктом, уже на рассвете, вновь завязался кровопролитный бой. Роте внезапно путь преградили штурмовые орудия и пехота захватчик ков. Мужественно сражались экипажи младших лейтенантов Попова, Пинчука, лейтенантов Кириллова, Чумакова... Исключительную стойкость и командирское умение проявил сам Зарубин. Он первым ворвался в Марселово. Его подразделение уничтожило семь штурмовых, и полевых орудий. Однако вражеский огонь был настолько сильный, что три наших танка сразу же оказались поврежденными.

Смертью храбрых пал лейтенант Зарубин. В экипаже старшины Семенова в живых остался один механик-водитель — Яков Крестьянинов. Он вытащил погибших товарищей, затем побежал к дымящейся рядом машине лейтенанта Попова. Там находился его закадычный друг механик-водитель Федор Сутормин. Вытащил через люк погибшего Попова. Увидел механика-водителя, тот сидел на своем месте.

— Федя, ты живой?! — обрадовался Крестьянинов.

А сердце Сутормина отстукивало последние секунды жизни…

Танкисты, овладев Марселовом, с обходом справа вышли на северо-западную окраину Хотина. На следующий день, разведав железнодорожный мост, прошли по нему и еще до полудня достигли перекрестка шоссейной и железной дорог, недалеко от кирпичного завода.