— Слава Богу, кавалерия подоспела, — говорит Эмили. — Помоги мне встать. Эта пронырливая дрянь сломала мне запястье.

Он так и делает, и, глядя на Холли, Эм начинает смеяться. Это просто дрожащее хихиканье, но достаточно искреннее.

— Это заставило меня на мгновение забыть о спине, вот так-то. Мне нужен компресс и, возможно, один из твоих особых чаев. Она мертва? Пожалуйста, скажи мне, что она не мертва. Мы должны выяснить, как много она знает и рассказала ли она еще кому-то.

Родди опускается на колени и кладет пальцы на шею Холли.

— Пульс слабый, но он есть. Придет в себя через час-два.

— Нет, не придет, — говорит Эмили, — потому что ты сделаешь ей укол. И не валиум, а кетамин. — Она кладет здоровую руку на поясницу и потягивается. — Кажется, спине даже стало лучше. Может, мне стоило раньше попробовать терапию бетонными ступеньками. Мы выясним всё, что нам нужно, а затем убьем ее.

— Наверное, это конец, — говорит Родди. Его губы дрожат, глаза влажные. — Слава Богу, у нас есть таблетки...

Да. Есть. Эмили принесла их. На всякий случай.

— Может быть, да, а может быть, и нет. Не спеши нас хоронить, любимый, не спеши. В любом случае, ее шпионские игры закончились. — Она наносит Холли жестокий и злобный удар по ребрам. — Вот тебе за то, что суешь свой нос не в свое дело, сучка. — Затем обращается к Родди. — Возьми одеяло. Нам придется тащить ее. Если она сломает ногу, когда мы будем спускать ее по лестнице в подвал, тем хуже. Она не будет долго мучиться.

22

В девять часов вечера Пенни Даль сидит на крыльце своего небольшого аккуратного домика Кейп-Код в пригороде Апривер, примерно в двенадцати милях к северу от центра города. День выдался жарким, но сейчас прохладно, а здесь приятно. Несколько светлячков — не так много, как в детстве Пенни, — выстраивают беспорядочные узоры над лужайкой. Ее телефон лежит у нее на коленях. Она ждет, что он зазвонит в любую минуту. Она ждет обещанного звонка от ее частного детектива.

К девяти пятнадцати, когда звонка всё еще нет, Пенни начинает раздражаться. Когда его нет и в девять тридцать, она закипает. Она платит этой женщине, и даже больше, чем может себе позволить. Герберт, ее бывший, согласился внести свою лепту, что облегчает бремя, но всё равно деньги — это деньги, а встреча — это встреча.

В девять сорок она звонит на номер Холли и попадает на голосовую почту. Коротко и ясно: "Вы позвонили Холли Гибни. В данный момент я не могу ответить на ваш звонок. Пожалуйста, оставьте короткое сообщение и номер для обратного звонка".

— Это Пенни. Вы должны были связаться со мной в девять часов. Перезвоните мне немедленно.

Она завершает звонок. Наблюдает за светлячками. У нее всегда был короткий запал — об этом могли бы свидетельствовать и Герберт Даль, и Бонни, — и к десяти часам она уже не просто кипит, а бурлит. Она снова звонит Холли и ждет сигнала. Когда он звучит, она говорит:

— Я подожду до десяти тридцати, потом лягу спать, и можете считать, что наши деловые отношения прекращены. — Но эти безобидные слова недостаточно выражают ее гнев. — Вы будете уволены. — Она с силой нажимает на кнопку завершения разговора, как будто это поможет.

Наступает десять тридцать. Затем без четверти одиннадцать. Пенни ощущает, что она промокла от росы. Она звонит еще раз и получает очередную порцию голосовой почты.

— Это Пенни, ваш работодатель. Бывший работодатель. Вы уволены. — Она собирается завершить звонок, но тут ей приходит в голову еще одна мысль. — И верните мои деньги! От вас не было никакого толка!

Она гордо шествует в дом, бросает телефон на диван в гостиной и идет в ванную чистить зубы. Она смотрит на себя в зеркало — слишком худая, слишком бледная, выглядящая на десять лет старше своего возраста. Нет, на все пятнадцать. Ее дочь пропала, возможно, мертва, а ее первоклассный детектив, наверное, выпивает где-то в баре.

Она плачет, когда раздевается и ложится в постель. Нет, не пьет в баре. Некоторые суперсыщики, несомненно, пьют, но только не эта мышь с ее маской на всё лицо и о-очень актуальным приветствием локтями. Скорее всего, она сидит дома и смотрит телевизор с выключенным телефоном.

— Совсем про меня забыла, — говорит Пенни в темноту. Никогда в жизни она не чувствовала себя так одиноко. — Глупая сука. Пошла она.

Она закрывает глаза.

1

В какой-то момент этой ночи Холли снится странный сон. Она находится в клетке за перекрещивающимися прутьями, образующими множество квадратов. На кухонном стуле сидит старик и смотрит на нее. Она плохо его видит, потому что ее зрение постоянно двоится, но ей кажется, что он весь в пожарных машинах.