Он поднимается и заходит в дом, на ходу забрасывая в рот еще один эльфийский шарик. Они обладают чудодейственным эффектом.

13

Холли со скрипом поднимается на ноги, когда Харрис спускается в подвал. Она гадает, неужели это конец и как всё закончится. Он останавливается у подножия лестницы и просто стоит там некоторое время. В своей собственной вселенной. Он всё еще в халате и пижаме. Он достает из кармана халата что-то коричневое и круглое и бросает себе в рот. Холли не хочет верить, что это кусочек дочери Пенни Даль, но подозревает, что это именно так. Ее левая рука сжимается в кулак и разжимается в такт пульсирующей боли в голове. Короткие ногти впиваются в ладонь.

— Это то, о чем я думаю? — спрашивает она.

Он заговорщически улыбается ей, но ничего не говорит.

— Помогают ли они при боли? А то у меня всё болит.

— Да, они обладают обезболивающим эффектом, — говорит он и забрасывает еще один в рот. — Довольно удивительно. Несколько римских пап знали об их благотворном действии. Ватикан держит это в тайне, но есть записи!

— Можно мне... могли бы вы дать мне один? — Мысль о том, чтобы съесть кусочек дочери Пенни Даль, вызывает у нее тошноту почти до рвоты, но она пытается выглядеть одновременно умоляющей и надеющейся.

Он улыбается, достает из кармана халата один из маленьких коричневых шариков и начинает приближаться к ней. Затем он останавливается и качает на нее пальцем, как снисходительный родитель, который застал своего трехлетнего ребенка за рисованием фломастерами на обоях.

— А-я-яй, — говорит он. — Нетушки, мисс... как вас зовут?

— Холли. Холли Гибни.

Родди смотрит на метлу, с помощью которой они проталкивают еду и воду через заслонку, затем качает головой. Он начинает возвращать коричневый шарик обратно в карман халата, но потом передумывает и бросает себе в рот.

— Если вы не хотите мне помочь, то для чего вы спустились, мистер Харрис?

— Профессор Харрис.

— Простите. Профессор. Вы хотели поговорить?

Он просто стоит и смотрит куда-то вдаль. Холли с удовольствием бы свернула его тощую шею, но он всё еще стоит у подножия лестницы, в двадцати или двадцати пяти футах от нее. Жаль, что у нее не такие длинные руки.

Он разворачивается, чтобы подняться обратно, потом вспоминает, зачем спустился, и снова поворачивается к ней.

— Давайте поговорим о печени. О пробудившейся человеческой печени. Что скажете?

— Хорошо. — Она не знает, как заманить его поближе, но пока он не поднимается наверх — или пока его жена, чьи мозги, похоже, работают лучше, не спускается вниз, — ей может что-то прийти в голову. — Как пробудить печень, профессор?

— Конечно же, съев другую печень. — Он смотрит на нее, как на идиотку. — Лучше всего подходит телячья печень, но я подозреваю, что свиная будет почти так же хороша. Мы никогда ее не пробовали. Из-за прионов. Кроме того, если всё работает...

— То лучше не трогать, — заканчивает Холли. Ее голова болит так сильно, что кажется, будто пульсируют глазные яблоки, а ее жажда огромна, но она улыбается ему своей самой лучшей улыбкой, говорящей "научите меня". Ее рука сжимается и разжимается, сжимается и разжимается.

— Верно! Абсолютно верно! Если всё работает, то не нужно трогать. Это аксиома! Я подозреваю, что человеческая печень была бы лучшей из всех, но чтобы накормить человека свежей человеческой печенью, проблема была бы... очевидно... была бы... — Он хмурится в пространство.

— Что вам понадобятся два пленника, — говорит Холли.

— Да! Да! Очевидно! Аксиоматично! Но печень... что я говорил?

— Пробудилась, — говорит Холли. — Возможно... стала готовой?

— Именно так. Печень — это священный Грааль. Настоящий священный Грааль. Таинство. Знаете ли вы, что человеческая печень содержит все девять необходимых аминокислот? Что она особенно богата лизином?

— Который предотвращает герпес, — говорит Холли, которая подвержена им.

— Это наименьшее из его достоинств! — Голос Харриса повышается. Скоро он достигнет уровня, близкого к крику, который так пугал некоторых студентов, что они бросали его занятия. — Лизин лечит тревогу! Лизин заживляет раны! Печень — это кладезь лизина! Он также оживляет вилочковую железу, создающую Т-клетки! А ковид? Ковид? — Он смеется, и даже это почти крик. — Те, кому посчастливилось поесть человеческой печени, особенно пробужденной человеческой печени, те смеются над ковидом, как я и моя жена! О, и железо! Человеческая печень богаче железом, чем печень телят... овец... свиней... оленей... сусликов... да кого угодно. В человеческой печени железа больше, чем в печени синего кита, а вес синего кита составляет сто шестьдесят пять тонн! Железо предохраняет от усталости и улучшает кровообращение, особенно в МООЗГЕ! — Родди постукивает себя по виску, где пульсирует узел мелких вен.

Холли думает, что разговаривает с настоящим безумным ученым. Только, конечно, она не разговаривает, а слушает. Родни Харрис больше не читает лекций. Он кричит невидимой аудитории неверующих.

— Унции, ВСЕГО ЛИШЬ УНЦИИ человеческой печени содержат семьсот процентов КАЖДОГО ВИТАМИНА, необходимого для образования эритроцитов и клеточного МЕТАБОЛИЗМА! Посмотрите на мою кожу, моя добрая эльфийка, просто посмотрите на нее!

Родди схватывает одну впалую морщинистую щеку и ощупывает ее, как стоматолог, готовящийся вколоть новокаин в десну пациента.