— Ты уверен, что тебе дадут машину по возрасту? — Она надеется, что да. Она хочет, чтобы он был рядом с ней, очень хочет.

— Два месяца назад стало можно. Я даже могу получить скидку по карточке Гильдии авторов. С ума сойти, да?

— Хочешь знать, от чего можно сойти с ума? Мне кажется, что в офисе кто-то побывал. Я сейчас здесь. — Она рассказывает ему о том, как ей пришлось включить компьютер, вместо того чтобы просто вывести его из спящего режима нажатием клавиши, и о том, что комбинация цифр на замке сейфа была установлена не на ноль. — У тебя есть ее пароль? Тот, который вступил в силу в начале месяца?

— Блин, нет. Я туда вообще не заходил. Писал свою книгу, знаешь же.

Барбара знает.

— Она могла выключить компьютер, я ей говорила, что они тратят энергию, даже когда спят, но забыть установить код на замке на ноль? Ты же знаешь Холли.

— Но зачем кому-то туда идти? — спрашивает Джером, а затем сам отвечает на свой вопрос. — Может быть, кто-то боится, что она что-то узнала. Хочет узнать, написала ли она отчет или поговорила ли с клиентом. Барб, тебе надо позвонить Даль. Скажи ей, чтобы она была осторожна.

— Я не знаю ее номе... — Барбара вспоминает сообщение, которое ей оставила Пенни Даль. Ее номер будет в контактах Барбары. — Забудь, знаю. Меня больше беспокоит Холли, чем мать Бонни Даль.

— Я с тобой согласен, сестренка. А что с полицией? Изабель Джейнс?

— И что мне ей сказать? Что она припарковала машину не на том месте, заехав колесом на желтую линию, и забыла повернуть циферблат настенного сейфа на ноль, поэтому вызывайте Национальную гвардию?

— Да, я тебя понимаю. Но Иззи вроде как подруга. Хочешь, чтобы я ей позвонил?

— Нет, я позвоню. Но прежде расскажи мне всё, что ты знаешь об этом деле.

— Я уже...

— Рассказывал, но я запуталась в собственном дерьме, так что расскажи мне еще раз. Потому что у меня такое ощущение, что я почти знаю ответ. Я просто не могу... я так расстроена... просто расскажи снова. Пожалуйста.

Так он и делает.

19

Эмили спускается по лестнице и останавливается на полпути, увидев, что ее муж лежит лицом вниз в растекающейся луже крови.

— Что случилось? — кричит она. — Что здесь случилось?

— Я перерезала ему горло, — говорит Холли. Она стоит у бетонной стены в дальнем конце клетки, рядом с туалетом. Она чувствует себя удивительно спокойной. — Хотите послушать анекдот, который я придумала?

Эмили мчится вниз по последним шести или восьми ступенькам. Это было ошибкой. Она спотыкается на последней ступеньке и теряет равновесие. Она выставляет руки, чтобы смягчить свое падение, и Холли слышит треск — это ломается кость в ее левой руке, старой и хрупкой. На этот раз раздается не крик ужаса, а вопль боли. Она подползает к Родди и поворачивает его голову. Кровь из его перерезанного горла начала сворачиваться, и слышен липкий рвущийся звук, когда щека отрывается от нее.

— Заходит как-то в бар новая миллионерша и заказывает май-тай...

— Что ты натворила? ЧТО ТЫ СДЕЛАЛА С РОДДИ?

— Вы что, не слышали? Перерезала его чертову глотку. — Холли наклоняется и поднимает с пола золотую сережку. — Этим. Она принадлежала Бонни. Если был когда-либо случай мести из загробного мира, я бы сказала, что это именно он.

Эмили встает... слишком быстро. На этот раз не крик или вопль, а вой агонии, словно в ее спине произошел ядерный взрыв. И ее левая рука висит криво.

«Сломана в локте», — думает Холли. – «Хорошо».

— Боже мой! Господи, Боже мой! КАК ЖЕ ЭТО БОЛЬНО!

— Мне только жаль, что вы не раскололи свой безумный дьявольский череп, — говорит ей Холли. Она поднимает над головой серьгу, которая мерцает под светом флуоресцентных ламп. — Подойдите сюда, профессор. Позвольте мне избавить вас от страданий, которых, похоже, немало. Может быть, еще не поздно догнать своего мужа по дороге в ад.

Эмили сгорбилась, как карга. Ее волосы, которые она утром убрала в аккуратный пучок, распущены и свисают вокруг лица. Холли думает, что эта деталь хорошо вписывается в общую картину ведьмы. Она задается вопросом, не означает ли ее спокойствие, что она сошла с ума. Она думает, что нет, потому что ясно осознает одну вещь: если Эмили Харрис сможет подняться на первый этаж, а потом спуститься обратно — Холли умрет.

«По крайней мере, одного из них я прикончила», — думает она и тут же вспоминает слова Боги: "У нас всегда будет Париж" [159] .

Шаркающими детскими шажками Эмили идет к лестнице. Она ухватывается за перила. Оглянувшись, она смотрит не на Холли, а на своего мужа, лежащего мертвым на полу. Затем очень медленно, подтягиваясь за поручень, она начинает подниматься. Она тяжело дышит.

Холли кричит ей вслед:

— Заходит как-то в бар новая миллионерша и заказывает май-тай. Упади и сломай себе шею, сука, падай!