На свободном пространстве в нескольких ростах от машины человеческое существо Мур показывал Леа - симпатичной девушке, которая когда-то была серфингисткой, - как плести сети из сплетенной коры корковых деревьев. Они оба были окружены облаком наполовину свернутых веревок и брошенных отрезков сетки. Маленький Джей, воссоединившийся со своим отцом, извивался в воздухе вокруг них, голый и скользкий, хватаясь за обрывки веревки и булькая от смеха. Леа размахивала куском веревки перед лицом Мура.
– Да, но я не понимаю, почему я должна делать это заново.

Голос Мура срывался от гнева, отчего он казался совсем юным. По сравнению с городской девушкой Мур все еще выглядел болезненно худым, подумала Дюра.
– Потому что это неправильно, - сказал он.
– Ты сделала это неправильно. Снова! И я...

– И я не понимаю, почему я должна мириться с подобными разговорами от таких, как ты, потоковый.

Тоба положил руки на плечи девушки.
– Леа, Леа. Ты не должна так разговаривать с нашими друзьями.

– Друзьями?
– Девушка разразилась впечатляющим потоком ругательств. Тоба побледнел и в смятении отстранился от нее.

Дюра взяла веревку, от которой Леа отказалась.
– Возможно, Мур не все объяснил, - спокойно сказала она.
– Тебе нужно переплести веревку дважды, чтобы придать ей дополнительную прочность.
– Она потянула за отдельные ее участки, демонстрируя ее прочность.

– Но то, как он разговаривает со мной...

– Это плетение выполнено превосходно.
– Она посмотрела на Леа.
– Это ты сделала?

– Да, но...

Дюра улыбнулась.
– Большинству людей требуются годы практики, чтобы овладеть таким навыком, а ты уже почти овладела им.

Леа, отвлеченная похвалой, явно старалась не злиться; она откинула со лба искусно выкрашенные волосы.

Дюра передала ей веревку.
– После совсем небольшой помощи Мура я приду к тебе за инструкциями. Давай, Тоба, сделаем перерыв; я бы хотела посмотреть, как дела у Адды.

Когда они отошли, Дюра старалась не показывать виду, что оглядывается по сторонам, но она могла видеть, как Мур и Леа осторожно приближаются друг к другу и снова поднимают обрывки веревки.

Она чувствовала себя отчасти самодовольной из-за своего успеха в разрешении небольшой ситуации. И втайне была довольна этим свидетельством того, что человеческим существам, ее племени, удавалось приспосабливаться к ситуации, с которой они столкнулись здесь, на полюсе, - казалось, лучше, чем некоторым из бывших обитателей Парца. Дюра ожидала, что человеческие существа будут шокированы и разочарованы, прибыв на полюс после своего эпического путешествия по небу, но не обнаружат ничего, кроме рассеивающегося облака обломков. На самом деле они отреагировали гораздо более хладнокровно, чем она ожидала... особенно после воссоединения со своими детьми. Человеческие существа просто не знали, чего здесь ожидать. Они не могли представить себе Парц во всей его красе - так же, как и она сама, до того, как Тоба привел ее сюда в первый раз. Для маленькой группы человеческих существ огромное количество людей, огромные таинственные двигатели, драгоценные артефакты, почти небрежно разбросанные по воздуху, были достаточным чудом.

Один участок неровного, расширяющегося городского облака был неофициально оцеплен, чтобы служить территорией больницы. Дюра и Тоба проталкивались сквозь облако обломков, пока не оказались среди групп пациентов, удобно парящих в воздухе и свободно связанных друг с другом кусками веревки. Дюра бросила беглый, слегка смущенный взгляд на пациентов. Многие люди были настолько повреждены сбоем, что никогда больше не смогут полноценно функционировать; но уход, который они получали, был явно квалифицированным. Повязки и шины казались целыми и чистыми. Одним из преимуществ разрушения Парца было то, что его масштабы были настолько огромны, что многие более мелкие и надежные предметы в городе - например, медицинское оборудование - просто взлетели в воздух, не повредившись.

Когда они приблизились к центру импровизированной больницы, навстречу им вышел Мууб, бывший придворный врач. Мууб отказался от своего непрактичного наряда, заменив его чем-то похожим на рыбацкий халат с множеством карманов. Его улыбка была широкой и приветливой под сияющим голым черепом, и врач выглядел таким счастливым, каким Дюра едва могла припомнить его, - даже раскрепощенным.

Мууб привел их к Адде. Старый восходящий угрюмо охранял огромный запечатанный кокон. Дюра знала, что в коконе находится Бзиа, рыбак-калека, который все еще мог делать немногим больше, чем выкрикивать полусвязные фразы из своего искалеченного рта. Бзиа, очевидно, спал. Но Адда, казалось, был доволен тем, что проводил большую часть своего времени бодрствования со своим другом, присматривая за ним и при необходимости выполняя роль неуклюжей сиделки, помогая Джул и их дочери Шар, вернувшейся с потолочной фермы, ухаживать за ним.

Адда обнял Дюру и спросил об остальных людях. Дюра рассказала ему о Муре и Леа, и Мууб добавил: - Есть точки соприкосновения. Но ваши восходящие хорошо работают с жителями Парца. Ты не согласен, Адда?

Старик проворчал, его лицо было таким же кислым, как всегда.
– Может быть. А может и нет. Может быть, мы чертовски хорошо "вписываемся".

Дюра улыбнулась.
– Ты слишком циничен, дорогой Адда. Никто не заставлял человеческие существа приходить сюда, помогать горожанам откапывать дорогу из-под завалов.

– Хотя мы рады, что вы здесь, - экспансивно сказал Мууб.
– Без ваших закаленных мышц у нас не было бы и половины того прогресса, которого мы добились до сих пор.

– Конечно. До тех пор, пока мы не используем наши "закаленные потоком мышцы", чтобы построить для себя еще одну красивую, аккуратную клетку.

Дюра сказала: - Итак, Адда...

Тоба Микксакс нервно сказал: - Но ты никогда не был в клетке. Я не понимаю.

Мууб поднял руки.
– Адда прав. И пока мы восстанавливаем наш город, пришло время подумать и о восстановлении наших сердец. Люди были в клетке, Тоба. Как и все мы: в клетке невежества, предрассудков и подавления.