Фарр кивнул, быстро все поняв. Он схватился за кокон пальцами, и вскоре они с Аддой параллельно отталкивались ногами в воздухе, волоча за собой массивный кокон.

Город, нависший над ними огромной громадой, снова осел, на этот раз со скрежетом, доносившимся из глубины его структуры. Адда представил, как огромные балки каркаса, его громадные кости, изгибаются, разрушаясь одна за другой. Взрывы раскалывающегося дерева прокатились по всей обшивке. На деревянном лице появились огромные прямолинейные складки, как будто обшивка начала складываться сама по себе.

Адда отчаянно колотил ногами по плотному воздуху, игнорируя онемевшие ноги, боль в пальцах, которые превращались в когти, когда они цеплялись за ткань кокона. Вихревые фрагменты продолжали градом носиться по воздуху, кольца и другие фантастические формы проносились мимо них.

Внезапно тело Бзиа изогнулось в воздухе. Тяжелые ноги рыбака ударили Адду в грудь, заставив его ослабить хватку. Адда услышал, как рыбак застонал из своего кокона при этом последнем нарушении.

Адда резко остановился и вцепился в скользкий дорогой материал кокона, пытаясь обрести опору.

Фарр перестал плыть. Он просто остановился в воздухе, уронил кокон и уставился на город.

– Клянусь кровью ксили, мальчик...

– Смотри.
– Фарр указал назад, на вход в больницу.
– Я думаю, это Дени.

Адда вытер грязь со своего здорового глаза и уставился на фигуры в палате. Они казались карликами на фоне огромной деревянной панорамы из обшивки вокруг них. Да, это была Дени Макс; маленький доктор, сама энергия и компетентность, работала у входа, чтобы вывести еще одного пациента.

Из громады города донесся новый звук - сдавленный вздох, который быстро перешел на более высокую ноту, почти как от облегчения. Обшивка осыпалась огромными кусками дерева, обнажив под собой каркас из балок. Это выглядело так, словно кости проступали сквозь разлагающуюся плоть. И прямо на глазах у Адды балки, тускло поблескивая, сминались, складывались пополам.

Адда схватился за кокон и ударил ногой по воздуху. Его руки скользнули по ткани, и инертная масса Бзиа едва шевельнулась в воздухе; но Адда вцепился в материал и попытался снова. Через мгновение Фарр присоединился к нему, и вскоре они вдвоем рванулись назад, прочь от города, их развевающиеся лохмотья трепетали.

Лицо города - зияющие огромные дыры - рухнуло под маской из якорных лент и накренилось над ними. Конструкция вещества сердцевины оказала не больше сопротивления, чем если бы она была изготовлена из мягкой свиной кожи. Деревянные щепки дождем посыпались вперед, вырываясь из сминающейся кожи.

Фарр закричал: - Дени!

Сквозь хаос сминающейся поверхности больничной палаты Адда смог разглядеть все еще работающую компактную фигурку доктора. Она мельком взглянула на обвисшую обшивку над собой. Затем повернулась обратно к своим пациентам.

Выход больничной палаты закрылся, как рот.

В самый последний удар сердца Адда увидел, как Дени подняла руку, защищаясь от огромной челюсти из дерева и вещества сердцевины, которая сомкнулась над ней, как будто - наконец-то - пытаясь спастись. Рваные края дерева встретились, как сцепившиеся зубы, разрывая ее тело. Облако деревянных обломков и пыли поднялось над разрушенным фасадом города, скрыв больницу из поля зрения Адды.

Фарр бессвязно кричал, но все еще размахивал руками, волоча за собой кокон Бзиа.

– Кричи!
– заорал Адда, перекрывая оглушительный рев города.
– Кричи и плачь сколько хочешь, черт бы тебя побрал! Но не переставай плыть!

Хорк прижался лицом к нереально тихому дисплею.
– Это реактивный двигатель, - удивленно сказал он. Он рассмеялся.
– Я с трудом могу в это поверить. Реактивный двигатель с северного полюса Звезды!

Дюра вцепилась в рычаги управления, заставляя свои руки оставаться сжатыми. Рычаги были теплыми, удобными; казалось, они хорошо ложились в ее ладони. Она чувствовала себя так, словно оказалась в ловушке внутри своей головы, беспомощным наблюдателем за собственными действиями. Она попыталась представить, что должно происходить внутри мантии, если эта карта-глобус действительно изображает саму Звезду.

Хорк махнул рукой в сторону прозрачной стены и уставился на крошечное изображение битвы. В конце концов он повернулся к Дюре и крикнул: - Думаю, этого достаточно... Ты можешь отпустить.

Дюра уставилась на свои руки. Ее пальцы не разжимались; ей пришлось пристально смотреть на свои непослушные руки, сознательно желая, чтобы они разжались.

Отпущенные рычаги мягко вернулись в исходное положение.

Источник, исходящий от Звезды-карты, уменьшился, превратившись в тонкий шлейф, прежде чем полностью исчезнуть; сама карта свернулась и исчезла.