Шрифт:
Со всех сторон загрохотало. Фингарил принялся выцеливать ящеров, отстреливая по одному. Прятаться тварям было негде. Острые глаза эльфа легко находили цели, а уж соревноваться с ним в меткости вряд ли бы кто смог.
Гады сыпались вниз дождём, но меньше их не становилось. Их безглазые морды что-то явно напоминали эльфу, но он не мог припомнить, что. Да и не хотел.
Залихватский восторг боя захватил его. Вскинуть винтовку. Найти цель. Приладится. Нажать на спуск.
Почувствовать, как приклад упруго бьёт в плечо. Секунда на то, чтобы сопроводить очередного падающего врага и новая цель. Фингарил дышал полнотой жизни, как тогда, когда строил корабли в тёплых бухтах.
За этим он пропустил момент, когда одна из тварей таки смогла прорваться и попыталась атаковать баллон. Защитный купол вспыхнул, и ящер с воплем понёсся вниз.
Он задержался на мгновение, меняя магазин, и вновь принялся стрелять.
— Сколько у тебя? — крикнул ему Эренфил.
— Двадцать восемь, — ни на мгновение, не прекращая огня, ответил ему Фингарил.
— Тридцать, — хохотнул он.
— Тридцать восемь, — мрачно сказал Анвиир.
— Двенадцать, — каркнул бывший ворон. Он бил плетениями и не мог угнаться за эльфами.
— Тридцать пя… шесть, — пробурчал Тельвиил.
Фингарил теме временем сбил уже сорокового ящера. Зачарованные пули буквально разносили туши. Внизу, наверное, шёл самый настоящий кровавый дождь. Эльф сменил магазин и продолжил.
— Четырнадцать, — с опозданием крикнул тот глиняный, который вёл летучий корабль.
На душе у Фингарила было легко и весело.
Только я успел выдохнуть, как впереди появилась личинка, а потом ещё одна, затем ещё. Я вскинул автомат, но не успел. Пират-ректор принялся лупить молниями.
Я даже не мог заметить, как формируются спирали перед ним. Обезглавленные чудовища падали на болотный ковёр, разбрасывая во все стороны брызги.
Гилви не сбавлял темпа. Он начал вилять намеренно проходя как мог, близко от кувшинок. Скорее всего, именно благодаря этому нас до сих пор не атаковали снизу.
Сбоку от нас высунулась ещё одна личинка, потом ещё и ещё. Мгновение и вот огромное тело оказалось прямо перед нами. Гилви отклонил вентилятор, и наше судёнышко резко развернуло вбок. Я чуть не слетел, удержавшись, лишь благодаря тросу, которым был привязан к палубе.
Вскинул автомат и принялся поливать тварь короткими очередями. Остальные занялись тем же. Только одной личинке удалось скрыться. Как-то всё получалось слишком легко. Ох, не нравится мне это!
Когда-то давно командир говорил, что если всё идёт по плану, значит, впереди засада. Похоже, так и… в этот самый момент мне показалось, что я слышу грохот вертолётных винтов.
К нам с юго-запада приближалась стрекоза. Она была ярко-зелёная, и толстое тело её поблёскивало даже сумрачном свете ненастного дня. Длинной тварюга была не меньше трёх саженей.
Голову её венчали два огромных фасеточных глаза. Но всё это было ничем перед её маской. Окровавленная хитиновая пластинка с двумя небольшими жвальцами была вся измазана красным. Кажется засохшей кровью.
Если вы думаете, что она тупо бросилась в атаку, то ошибаетесь. Долбаная стрекоза принялась метаться, стараясь перевернуть нас. Мы стали поливать гадину огнём, но она носилась с такой скоростью, что попасть оказалось совсем непросто.
Тут же всего в десятке вершков от борта высунулась голова личинки, сразу получившей молнию прямо промеж глаз, и рухнувшей обратно в воду.
Пока мы отвлеклись, стрекоза снизилась и понеслась к нам с явным желанием перевернуть нашу посудину. Загрохотало, это Серёга принялся молотить в неё из своего калаша.
Летучая тварь вдруг завертелась и рухнула в воду. Кажется, клон повредил ей крылья с одной стороны. Вдалеке замаячили какие-то возвышения, покрытые густой зеленью.
— Почти на месте, — крикнул я, ни к кому конкретно не обращаясь.
Глава 5
Комариная смерть
— Работаем!
Я первый спрыгнул на покрытый мхом берег и чуть не повалился, поскользнувшись на какой-то склизкой гадости, которой здесь было покрыто практически всё. В десятке шагов от уреза мутной воды поднималась стена стеблей высотой больше двух саженей.
Растения, заполонившие этот остров, были более чем странными. Почти от самого корня их отходили широкие округлые листья, поднимавшиеся примерно на сажень. Вверх торчал гранёный, как у чертополоха, ствол, оканчивавшийся широкой воронкой.