Ноги почти подкашиваются на снегу. Челюсть Рида каменеет, когда он видит, как я прижимаю руки к голове. «Что случилось?» — беззвучно спрашивает он. Он не слышит её. Только я.

Может быть, он даже задает этот вопрос вслух, но всё, что я слышу, — это звуки борьбы, мужское кряхтение и то, как Пенни орет так, будто её режут, пока кто-то не затыкает ей рот чем-то мягким.

— Они забрали Пенни, — выдыхаю я Риду сквозь трансляцию в моей голове. — Я отдала ей «приманку». Я слышу всё. Они забрали её.

Рид выглядит так, будто его сейчас стошнит. — Что? Она…

— Она жива. Мы должны идти.

Сейчас, сейчас, сейчас…

Больше ничего не имеет значения. Ни Цитадель, ни Харкер, ни Рид.

Плечи Рида напрягаются. — Сначала нам нужно в Цитадель. Нам нужны Старейшины.

Среди приглушенных криков Пенни я слышу плеск волн о дерево и отчаянные крики чаек, привлеченных шумом. Если раньше моя кровь замерзла, то теперь она разлетается на осколки от этого звука. — . Они держат её там, где убили моего отца.

К тому времени, как звуки стихают, сердце в моей груди колотится с бешеной силой. Это наверняка Эдгар добрался до Пенни. Но как он узнал, что мы напали на его след?

— Они могут помочь нам. Они могут… — Челюсть Рида сжимается от напряжения. Он запускает руку в волосы, припорошенные снегом.

— Нет времени! — Я уже бегу обратно в сторону Старого кампуса. — Ты либо со мной, либо нет.

— Проклятье. — Но что бы он ни увидел в моем лице — решимость, ужас или неистовую, неуправляемую ярость эона — это ставит точку в споре.

— Я всегда с тобой, Вив.

***

Я едва соображаю сквозь обжигающую панику, когда мы выпрыгиваем из такси. Мои ноги уже бегут, толкая меня вперед, прежде чем лавина кошмарных воспоминаний заставляет меня споткнуться.

Рид подхватывает меня за талию. — Ты в порядке?

Это место — куда я клялась возвращаться только в кошмарах — совсем не изменилось. Первым делом меня бьет запах моря. Полуостров Астера врезается в строптивый, иссиня-черный океан, и я внутренне сжимаюсь от этой смеси рассола, мазута и старого мокрого дерева.

Рид оглядывает полосу ветхих доков. Пришвартованные яхты и океанские лайнеры обступили пирс: одни извергают горячий выхлоп в ледяной утренний воздух, другие давно замерли — реликвии старого пассажирского терминала, которым когда-то было это место. Призраки другой Астеры. Теперь вдоль обветшалой набережной выросли массивные промышленные постройки: мрачные крытые пирсы, превращенные в склады и заброшенные театральные подмостки, и морской центр, который, я уверена, служит ширмой для какого-нибудь игорного синдиката «Юга Бездны».

Неудивительно, что Выводок обожает это место. Это самая низина под Бездной, окруженная со всех сторон беспощадным морем, где невозможно оставить след…

— Она здесь, — говорю я Риду. — Если Пенни жива, она здесь.

Рид сканирует доки, зимний ветер треплет его каштановые кудри. — Здесь слишком много места.

— Сюда. — Я решительно прохожу мимо огромных промышленных контейнеров, которых избегала больше десяти лет, и позволяю инстинктам охотницы вести меня. Шум океана, бьющегося о пирс, затихает, как и вой утреннего ветра и гудки машин вдали. Я закрываю глаза на ходу и прислушиваюсь, ловя хоть что-то, что поможет мне найти…

Вон там, вдалеке — кучка девиантов: курят и играют в карты вокруг изъеденной непогодой скамьи. Охраняют белый грузовой контейнер. И внутри него — приглушенный крик.

Будто я шагнула назад во времени. Это могла быть я внутри того контейнера, воющая, зовя отца. — Ты слышал это?

— Иди за Пенни. — Рид выглядит бледным и встревоженным. — Я отвлеку их на себя.

— Ты не можешь сражаться с десятью Выводками. Они убьют тебя.

Голос Рида звучит хрипло: — Пусть попробуют.

Я открываю рот, чтобы возразить, но он прижимается к моим губам в обжигающем, болезненном поцелуе. Это похоже на извинение — самый горький поцелуй из всех, что у нас были, потому что я знаю: есть шанс, что это прощание. Я слышу муку в его сердцебиении. Чувствую панику в его руках, когда он тратит драгоценные секунды, касаясь моей щеки, шеи.

Всё заканчивается прежде, чем я успеваю запомнить каждый изгиб его губ. То, что сплетало нас воедино, сейчас рвется, как лоза под садовыми ножницами. Этого достаточно, чтобы меня раскололо надвое. Это и влага в его глазах, когда он отстраняется, всё еще с любовью сжимая прядь моих волос. А в следующий миг он уже несется к группе, обнажив черные когти.

Я понимаю, что это Выводки, а не просто матросы или бандиты, по тому, как семь пар глаз вспыхивают кроваво-красным, когда они замечают его. Демоны, все до одного. Кроме одного, который, похоже, вампир, оборотень или обращенный чернокнижник — он ниже ростом и держится в стороне, чистя ножи других демонов. Даже он вскидывает голову и рычит на Рида, прежде чем броситься в его сторону.