Private-Bookers
Блудо и Мудо
вернуться

Иванов Алексей Аркадьевич

Шрифт:

– Всё уже иначе, - сказал Щёкин.
– Познание не стоит на месте. Идея инопланетян отброшена как фиговая, и теперь она представляет интерес только для историков и ретроградов.

– Вот как?
– удивился Моржов.
– Н-да, прогресс есть прогресс… И что же говорит о тех явлениях актуальная наука?

– Актуальная наука объясняет необъяснимые явления в рамках теории информационной вселенной. Вам растолковать?

– Ну, если поймём…

– Это, конечно, вряд ли… - вздохнул Щёкин.
– Ну да ладно. В общем, дело такое. Вселенная - это безграничный объем хаотической информации. Я назвал этот объём блудой, потому что более точного термина придумать невозможно. Бывает, что в блуде из коацерватной капли какой-нибудь глупости внезапно самозарождается изолированная структура. То есть появляется некая сущность - смысл. Такую сущность я назвал мудо. Чтобы смысл уцелел, чтобы структура была устойчива, то есть чтобы мудо не растворилось в блуде, необходима некая предохранительная оболочка. Такую оболочку я назвал троельга.

– Всё это мне что-то смутно напоминает, - осторожно заметил Моржов.

– Возможно, - согласился Щёкин.
– Я вижу дальше всех, потому что стою на плечах гигантов. Эти гиганты и без меня до хрена всего нахимичили, так что совпадения весьма вероятны.

– Значит, нашему МУДО в информационной вселенной соответствует своё мудо?

– Свинья ты в бисере!
– раздосадовался Щёкин.
– Перед кем я распинаюсь, а?… Нет, не у каждого МУДО своё мудо, а у всех МУДО на свете - одно-единственное мудо в блуде!

– Это называется архетип, - подсказал Моржов.

– Если знаешь лучше меня, рассказывай сам, - обиделся Щёкин.

– Молчу-молчу, - быстро заверил его Моржов.

– Ну и вот, - продолжал Щёкин, - разные мудо плавают-плавают в блуде и иногда сближаются. Ударяются или трутся друг о друга троельгами. В зоне трения физический мир испытывает напряжение, законы природы деформируются. И происходят разные необъяснимые с точки зрения физики явления. Например, НЛО, Бермудский треугольник или зарплата бюджетников.

– А если троельги протрутся до дыр?

– Тогда блуда хлынет в мудо и размоет его. Мудо прекратит своё существование.

– А об какую же тогда троельгу другого мудо тёрлось своей троельгой наше мудо, что в мире появились необъяснимые физикой явления?
– тщательно сформулировал Моржов.

– Вот на этот вопрос я как раз и ищу ответ, - важно сказал Щёкин.
– Следи за мировыми новостями, и ты всё узнаешь.

Моржов вполне улавливал странные намёки Щёкина, но ему как-то неловко было продолжать разговор при Милене - словно на чужом языке обсуждать человека в его присутствии.

– Давайте лучше помолчим, - вдруг тихонько сказала Милена Моржову.
– Не надо меня развлекать.

Моржов не стал расспрашивать Щёкина дальше, а Щёкин, закурив, и сам, похоже, не желал продолжать.

Просёлок белел в темноте, словно проявлялся, как тайный смысл. Но всё остальное было непонятно: нашли друг на друга, перекрыли, сгрудили и скособочили сами себя просторные тени склонов, мягкие тени лесов, зыбкое, невидимое мерцание птичьего щебета то ли в глубине чащи, а то ли прямо над дорогой. Эта ночная неопределённость жизни была залогом её доступности, потому что, как при любви, определиться в пространстве можно было только на слух, на запах, обострённым и неизбежным осязанием. В этой ночи для Моржова и Милены, как для торопливых любовников в чужом доме, знакомой была только архитектура неба, которое рассыпчато и неярко отсвечивало то справа, то слева. На одном из поворотов просёлка Моржов всё-таки увидел, как над дальней долиной тихонько наклонился гранёный фужер Большой Медведицы.

Постепенно Моржов с Миленой приотстали от Щёкина. Моржов искоса поглядывал на Милену, но лицо её оставалось в тени панамы и волос. Моржов чувствовал на своей руке тепло запястья Милены, и ему хотелось как-то выразить свою нежность, свою благодарность Милене, а точнее - снова назвать её на «ты», точно коснуться чего-то, ещё недавно запретного.

– Ты не мёрзнешь?
– заботливо спросил он.

Милена, конечно, уловила в Моржове эту мальчишескую ненасытность всеми образами близости, а потому ответила, опять улыбаясь:

– Нет, Боря, не мёрзну.

Моржова всегда безмерно удивляло, что при всём его хитроумии любая неопытная девчонка в любви была всегда мудрее его, подсознательно опытнее, пластичнее и органичнее. Он мог суетиться и дёргаться, а у неё, чего бы она ни делала, не было ни одного лишнего движения, ни одного лишнего слова, ни одной улыбки без смысла. Моржову казалось, что в эти минуты в женщине всплывает её древняя природа, которая давно всё знает и понимает. А потому, добиваясь женщины, Моржов всегда ощущал оправданность своего действия, ведь оно через женщину выводило из нави в явь глубинную неопровержимую правоту и чистую подлинность.

Просёлок вдруг быстро выступил из мрака, проявив перспективу, и опять погас. Оказывается, он уже подобрался к шоссе, и его осветила фарами проезжавшая мимо машина. Когда Моржов и Милена вышли на хрустящую гравием обочину, Щёкин уже голосовал.

– Я думал, вы вернулись, - удивился он.
– Всё, финиш. Сейчас тормозну кого-нибудь, а вы давайте назад идите. Будете тут торчать - никто меня не подвезёт. Троих подбирать побоятся.

– Вон там беседка какая-то, - сказала Милена, указывая на ближайший пригорок.
– Наверное, нам лучше там посидеть, чтобы убедиться, что всё нормально…

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 138
  • 139
  • 140
  • 141
  • 142
  • 143
  • 144
  • 145
  • 146
  • 147
  • 148
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка