Иванов Алексей Аркадьевич
Шрифт:
– Саша правда хороший, - повторила Милена.– Нет ничего дурного в том, что человек хочет плату за свои хорошие дела…
– Я не спорю, - согласился Моржов.– Я и сам бесплатно даже не высморкаюсь. Дело не в этом. Он ломает, твой Саша.
– Он создаёт новое… - возразила Милена.
– Нет. Не создаёт. Он был бы рад сделать тебя директором МУДО и не возиться с Антикризом. Но МУ-ДО - это немодно. На МУДО не дадут столько денег, сколько дадут на Антикриз. Поэтому твой Саша создаёт Центр и уничтожает МУДО. Боливар двоих не унесёт.
– И всё равно… Это конфликт старого и нового…
– Не бывает в России такого конфликта. Мы либо в. новую форму вливаем старое содержание, либо в старую форму - новое. А в чистом виде у нас никогда не получается. Давно, блин, живём. До хрена всего намастерили, выбрасывать некуда.
– Что же старого будет в Антикризисном центре?
– Бесполезность.
– А что новое ты вносишь в Дом пионеров?
– Щёкин объяснит.
– Я не знаю, Боря, почему я с тобой… - покорно примиряясь с проявившимся ужасом, созналась Милена - словно согласилась быть жертвой.
Моржов слушал Милену, ласкал её и испытывал ощущение странного раздвоения. Одна Милена - обнажённая, раскрытая - вся принадлежала ему. Другая - говорящая слова - была чужой и вообще не здесь.
– Ты жалеешь о том, что мы вместе?– спросил Моржов.
– Жалею… - почти беззвучно сказала Милена.
– Без меня всё было просто?
– Просто…
– Ты хочешь уйти?
Милена отрицательно покачала головой. Моржов повернулся на бок, обнимая Милену и целуя её в висок.
– Я не буду хорошим, как твой Саша, - прошептал он в её волосы.– Но я тебя не сдам, как он сдал тебя мне. Если, конечно, ты не уйдёшь сама.
– Не уйду… - повторила Милена, и Моржов словно поймал её слова, тихонько положив кончики пальцев ей между губ. Другая ладонь Моржова, гладившая Милену по затылку, бережно и настойчиво наклоняла Милену вперёд.
– Когда Манжетов приезжает к нам с проверкой?– спросил Моржов, закрывая глаза.
– Пошлежафтра, - сказала Милена.
Взятым у Розки ключом Моржов отомкнул амбарный замок и потянул на себя скрипучую дверь жилого домика номер два. Упыри, сопя, толклись за спиной Моржова, а потом под локтями Моржова порскнули в корпус. Видимо, они считали, что здесь под запорами хранятся какие-то сокровища, которые от них скрывают. Домик загудел от топота и воплей упырей, всполошенно захлопал дверями, как крыльями.
Моржов вошёл в холл, где стояли два теннисных стола - объект многолетних вожделений Каравайского. В корпусе было затхло, воздух словно окостенел, пахло сухой извёсткой и старыми досками. Свет, проходя сквозь пыльные окна, становился жёлтым, будто на выцветшей фотографии.
– Здесь же нет ничего!– разочарованно орали упыри из дальних комнат.
Моржов теребил окаменевшие шпингалеты на окнах.
– Очень неуютное помещение, - важно сказала Наташа Ландышева, возвращаясь в холл.
Потом выбежал Серёжа Васенин.
– Смотрите! Это из прошлого осталось!– восхищённо заявил он, размахивая мятой газетой.– Здесь программа для телевизора! А всё уже давно показали!…
Серёжа развернул газету и с горящими глазами принялся жадно перечитывать программу.
– Во!… - прошептал он.– Это кино я тогда смотрел!… Вообще давно было!… Я только пятый класс закончил!… Думал, что в том кино всё по-настоящему!
– Борис Данилович, а зачем мы здесь?– несколько брезгливо спросила Наташа.
– Надо поговорить, - объяснил Моржов, с треском открывая окно.– Наташа, собери всех где-нибудь в одной комнате.
Наташа быстро собрала упырей. Упыри ждали Моржова и качались на голых панцирных сетках кроватей с таким упоением, словно в их собственном корпусе голых панцирных сеток не имелось вовсе.
Моржов демонстративно прикрыл дверь.
– Разговор у нас тайный ото всех, - сказал он.– В ближайшие два дня о нём никому рассказывать нельзя.
– Даже Дрисанычу?– удивились упыри.
– Даже ему, - кивнул Моржов и сел на колченогий стул.
Упыри таращились на Моржова, ожидая страшной тайны.
– Вам нравится Дмитрий Александрович?– спросил Моржов.
– Нравится!– с вызовом заорали упыри.
– Дрисаныч не баба, он всегда за нас, - злобно сказал Гершензон.
– А Константин Егорович?
– Константин Егорович очень много всего знает, - с уважением сообщил Серёжа Васенин.
– Он рассказывал недавно, что по железной дороге ездил бронепоезд и стрелял из пушек по деревне!– выпалил Гонцов.– А до деревни-то целых три километра!