Шрифт:
— Я навел справки об Аде Каделл.
— Хочешь сказать, поручил Базу навести справки.
Я тяну время, потому что мне страшно до ужаса.
— Какая разница?
Дикон делает вдох.
— Она была носителем, Вив. Твоя бабушка.
Я опускаюсь на кровать Рида. Ноги больше не держат.
Женщина, в которую много лет назад вселили сирабракс, — моя собственная бабушка. И проклятие в нее поместил кто-то из Цитадели. Один из Старейшин? Все Старейшины? Что она там делала? Искали ли они ее потом? Поэтому в Шайло никто не знал ни ее имени, ни даже того, что она там находится? Папа спрятал ее там, чтобы защитить?
Я замечаю, что Дикон сделал шаг ближе. На мгновение мне интересно, положит ли он руку мне на плечо, чтобы утешить. Но я нарушаю молчание прежде, чем он успевает.
— Мы должны остановить Каспара.
В гостиной я сообщаю остальным адрес.
— Кстати, они знают, — добавляю я, обращаясь к Дикону. — Про твоего дядю.
Челюсти Рида напряжены. Дикон усаживается верхом на один из кухонных стульев Рида, словно его пригласили поиграть в видеоигры.
— Прежде чем мы полетим через всю страну, чтобы добраться до этой женщины раньше Каспара, никто не подумал о том, чтобы с ним договориться?
— Отличная идея, — язвительно отвечает София. — Говорят, он прекрасно умеет сотрудничать.
Дикон ухмыляется.
— Покажу ему себя с лучшей стороны.
— У тебя нет лучшей стороны, — бросает Рид.
— А я думал, твоя лучшая сторона — это Уорд, — искренне замечает Эллиот.
Рид скрещивает руки на груди, прислонившись к столешнице.
— Уорд? Бармен-оборотень?
В его голосе столько презрения, что я вспоминаю: очень немногие демоны относятся к оборотням, вампирам и прочим «низшим» девиантам как к равным, как это делает Дикон. И не просто как к равным, как к семье.
Дикон даже не доставляет брату удовольствия услышать ответную колкость.
— Каспару нужна только сила сирабракса. Ему незачем убивать Вив или ее бабушку, если у нас будет Каспийское кольцо. Почему бы не предложить ему вместе найти его до новолуния? Кольцо избавит и Вив, и ее бабушку от угрозы, а Каспара убьет при использовании. Вот что я называю замкнутой системой.
— Это выражение означает совсем другое, — бормочет Питер.
Дикон пожимает плечами.
— Достаточно близко.
София хмуро смотрит на него.
— А единственной побочной жертвой станет весь мир, когда Каспар воспользуется кольцом, чтобы расколоть Разлом.
— Он в любом случае собирается это сделать, почему бы не выбрать план, при котором старушку хотя бы не поджарят?
— Не пытайся с ним спорить, — предупреждает Софию Рид. — Мой брат совершенно лишен сочувствия.
Обычно Дикона невозможно вывести из равновесия, но сейчас он подается вперед и низким, смертоносным голосом рычит:
— Я пытаюсь спасти и Вивьен, и ее семью.
София смотрит на него как-то по-новому. Никогда прежде я не видела, чтобы она глядела на Дикона так, словно он заслуживает ее внимания.
— Да брось, — огрызается Рид, отталкиваясь от стены и направляясь к брату. — Тебе насрать на Вив.
Я наклоняюсь, чтобы потянуться, — глупая попытка сдержать ярость, которая может перерасти в жажду крови. С тех пор как я заперлась в коттедже Рида, мне не довелось ни с кем сразиться. Да и пилатесом я весь семестр не занималась. Приятное натяжение связок успокаивает меня, и с губ срывается сдавленный звук.
— Эти томные вздохи… — задумчиво тянет Дикон, обращаясь к Риду. — Знакомо, правда?
— Тебе-то откуда знать? — огрызается Рид. — Тебя ведь это бесит, да?
Я закатываю глаза, забирая сумку и кинжалы.
Дикон вскидывает руки, изображая невинность.
— Я всего лишь хотел сказать, что она много тянется. Такая гибкая. А это тело…
Дикон прикусывает кулак и издает протяжный стон, пока Рид не выпускает покрытую красной чешуей когтистую лапу и не замахивается на него. Дикон плавно поднимается со стула, тихонько посмеиваясь.
— Хватит, — говорю я им обоим, несмотря на тяжесть в животе.
Перевожу взгляд на Соф и Эллиота.
— Пошли. План действий разработаем в самолете.
Пока София надевает обувь, я оттаскиваю Дикона туда, где нас никто не услышит.
— Зачем ты его мучаешь?
Он небрежно пожимает плечами.
— У меня это хорошо получается.
— Я серьезно. Что с тобой?
Бледные глаза Дикона прожигают меня насквозь. Взгляд, способный разорвать на части.
— Не люблю, когда люди выдают себя за тех, кем не являются.