— Это у меня стоит удача за плечами, — говорил Андреа, оборачиваясь к жене, — вот она, — он погладил Эдеру по светлым волосам.

А женщина широко улыбалась, раздаривая зрителям свою улыбку, словно находилась на подиуме, а не жила настоящей жизнью.

Наконец, когда жетоны были упакованы, Андреа и Эдера двинулись к кассе. Они обменяли жетоны на деньги и в результате у них получилось двадцать миллионов лир с небольшим.

Эдера поцеловала своего мужа.

— Ну что ж, неплохое начало, — сказал он.

— По-моему, слишком хорошее, нам следует остановиться. Давай пойдем в номер.

— Нет, нам только нужно перевести дыхание — выпить немного — и снова начинать игру.

— А вдруг мы все проиграем? — спросила женщина.

— Ну и что? Эти деньги пришли к нам сами собой, сами собой и уйдут...

Но Эдере уже было жаль выигранных денег. Она уже почувствовала вкус к игре и поняла, что значит иметь деньги, принадлежащие только ей...

Они подошли к стойке бара, взяли по бокалу шампанского, выпили его, почти как воду, утоляя жажду.

— Стоит пойти еще поиграть, — напомнил ей Андреа.

— Нет, я играть не буду, — твердо сказала Эдера.

— Тогда как хочешь.

Андреа достал пачку купюр, разделил ее пополам, одну отдал жене, вторую оставил себе.

— Неужели, тебе мало?! — недоумевала женщина. — Если хочешь, завтра пойдем поиграем снова.

— Вот завтра удача может отвернуться от нас, — резонно заметил Андреа. — Я хочу играть в казино, там можно выиграть больше.

— А ты хорошо подумал?

— Если я и проиграю, то ничего страшного не случится,— отвечал муж. — Поцелуй меня на удачу, — попросил Андреа.

Эдера встала на цыпочки и поцеловала его в губы.

— Ну, вот теперь я знаю, что выиграю, — Андреа погладил жену по щеке и заспешил к залу казино.

Эдера осталась стоять одна во внутреннем дворике отеля и сквозь огромное стекло смотрела, как ее муж пробирается среди играющих, заглядывает на столы, как бы выбирая, где ему пристать, где его ожидает удача.

— Нет, нельзя подсматривать за играющими, — решила Эдера, — я только помешаю ему. Если его захватил азарт, то пусть проиграет эти деньги. А я лучше пойду поброжу...

Она вышла на улицу и оказалась перед огромной застекленной витриной магазина, где продавались всевозможные дорогие вещи. Она опустила руку в сумочку и нащупала толстую пачку купюр. Некоторое время она постояла возле витрины, затем вошла в стеклянную дверь. Та повернулась, пропуская Эдеру в торговый зал.

Здесь был совсем другой воздух и совершенно иной мир. Здесь царили тишина и покой. У прилавка стояли несколько молодых привлекательных девушек, которые о чем-то весело говорили между собой.

Эдера глянула на них и прошла в магазин.

Здесь все товары были только для очень богатых людей.

На низком стеклянном столике стоял сверкающий поднос, на котором лежали шоколадные конфеты. Эдера хотела было взять одну, но потом ее остановила гордость.

«Все равно я здесь ничего не куплю, лишь только посмотрю... Поэтому и брать конфету не буду».

Она прошла дальше — туда, где висели шикарные вечерние платья. Эдера коснулась одного из них рукой.

«Какое красивое! У меня никогда такого не было, да и вряд ли будет».

И тут же она, как бы обо всем забыв, сняла его с вешалки, приложила к себе и взглянула в огромное зеркало.

«Как оно мне идет!»

И действительно, черный глубокий бархат тускло поблескивал и лоснился. И Эдере показалось, что это платье сшито специально для нее.

Она подошла поближе к зеркалу и стала внимательно всматриваться в свое отражение. Она настолько была захвачена этим зрелищем, что забыла обо всем: сбросила с плеч рубашку, приспустила бретельки майки, разглядывая, как смотрится платье, контрастируя с ее незагорелой кожей. Зрелище было великолепным.

Наконец Эдера опомнилась и посмотрела на ценник, пришитый к обратной стороне подола.

— Двадцать миллионов! — выдохнула она.

«Да, к сожалению, таких денег за эту вещь я заплатить не могу, хотя она мне безумно идет»

Охваченная этими чувствами, женщина не заметила, как сквозь стеклянную стену за ней пристально наблюдает шикарно одетый мужчина. Рядом с ним стояло несколько таких же солидных, но более пожилых мужчин. Они что-то ему говорили, а он только кивал в ответ, не отрывая взгляда от Эдеры и этого черного платья.