— Нет, неправильно, — не разжимая губ, процедил Андреа, — ты должна держать его сама.

Эдера послушно сжала бутерброд зубами, и Андреа в свою очередь откусил от него кусочек. Через минуту от бутерброда не осталось и следа. Мужчина и женщина целовались.

— Тебе понравилось? — спросил Андреа.

— Это я должна поинтересоваться, хорошо ли я готовлю.

Андреа рассмеялся.

— Замечательно, это был лучший бутерброд в моей жизни, жаль, что он оказался таким маленьким!

— У нас есть еще целое блюдо, — возразила Эдера.

— Но я уже немного утолил свой голод, — рука Андреа скользнула в разрез блузки Эдеры.

— Почему-то тебе хватило одного бутерброда, — засмеялась женщина, — а страсть свою ты так и не успел утолить.

— Нет, Эдера, утолить страсть невозможно, особенно, если находишься рядом с тобой.

И он вновь принялся сбрасывать с себя одежду, нимало не заботясь о том, куда кладет свои вещи.

Наконец, раздевшись, Андреа, сощурившись, посмотрел на свою жену.

— Теперь твоя очередь.

Он стоял посреди кабинета, повернувшись спиной к кульману.

Эдера медленно, словно находилась на сцене, принялась раздеваться.

— Не хватает музыки,— предложил Андреа.

— Как хочешь.

И сеньор Давила стал негромко напевать немного грустную блюзовую мелодию.

Эдера неторопливо сбросила через голову, не расстегивая, блузку и швырнула ею в Андреа.

Тот так и остался стоять с ее блузкой в руках, улыбаясь в предвкушении близости. Он пожирал глазами женщину, а та возбуждалась от одного только его взгляда, настолько выразительным и чувственным он был.

Андреа медленно приближался к своей жене, а та уже освобождалась от юбки, стягивая ее вместе с бельем.

— Не спеши, — просил ее Андреа, — помедленнее.

— Хорошо.

Женщина придержала на середине бедра край юбки и качнула бедром. Юбка соскользнула к ногам. Эдера переступила через нее, продолжая танцевать.

А Андреа словно дразнил ее, отступая к креслу. Он тихо напевал, подбадривая Эдеру. Та тоже втянулась в эту игру и принялась поддразнивать своего мужа. Она приподняла грудь руками и подалась вперед.

Вдруг она остановилась.

— Я больше не сделаю ни шага.

— Почему?

— Это ты должен подойти ко мне.

Андреа, прислонясь спиной к кульману, с трудом переводил дыхание.

Наконец, он рванулся вперед и бросился к Эдере. Но та, пригнувшись, проскользнула у него под рукой и под бежала к стулу.

— Я тебя сейчас догоню! — кричал мужчина.

Но женщина уже перепрыгнула через стул и оттуда манила к себе Андреа.

Тот крепко сжал зубы. А Эдера показывала ему язык, облизывая свои ярко-красные влажные губы.

— Ну, иди же, иди...— шептала она, явно готовясь отскочить в сторону, лишь только Андреа приблизится к ней.

И он это понял. Мужчина широко расставил руки, сделал несколько шагов, но потом замер. Он медленно опустился на колени, схватился за сердце и упал на пол.

Женщина, испугавшись, бросилась к нему. Но лишь только она склонилась над ним, Андреа тут же привлек ее к себе и жарко поцеловал.

— Ты обманщик и предатель, — незло прошептала она.

— Но ты же хотела быть пойманной?

— Я не хотела, чтобы это произошло так быстро.

— Но теперь уж ничего не поделаешь,— отвечал Андреа, опрокидывая женщину на спину.

— Дай мне перевести дыхание,— попросила Эдера.

Но муж ее уже не слушал. Его губы касались губ женщины.

И вновь потянулись безумные минуты, когда люди забывают о времени. Эдера, раздвинув кончиком языка губы мужа, жадно целовала его. Ее тело содрогалось от страсти. А Андреа не мог, да и не хотел остановиться в своем безумстве.

Сквозь открытое окно врывался жаркий сухой ветер. Доносились звуки небольшого ночного города. А навстречу ему неслось частое дыхание возбужденной женщины.

Незаконченный чертеж чернел на кульмане.

«Наверное, я стала совсем развратной», — подумала Эдера, ощущая неизъяснимое наслаждение от того, что близость происходит не в спальне, а здесь, на ковре, среди раскатившихся карандашей, ручек.

Она сжала в своей ладони теплую эластичную резинку, которой ее муж стирал с ватмана карандашные эскизы.

— Смотри, смотри на меня, — шептала Эдера, сама плотнее закрывая глаза.

Но все равно яркий свет лампы, бивший с потолка, слепил ее даже сквозь закрытые веки, заливая мир ровным красным светом.