Обоз ушел, и дальше поработали уже спокойно, без чужого гомона под боком даже думалось легче, и в кои-то веки никто не отвлекался поглазеть, кого там еще принесло или унесло.

К завтрашнему дню подготовились без суеты и по уму. Кирпич перетаскали поближе к плите, рунный сложили отдельной горкой, за этим Сурик проследил лично, у него не перепутаешь. Бочку-мешалку прогнали с чистой водой, лотки отскребли добела. Инструмент разобрали по навесам, и к закату площадка выглядела так, что с рассветом приходи и начинай.

На том мы сегодняшнюю стройку и свернули. Мужики гурьбой отправились делить заработанные человекодни, утренний спор про очередь на запись, если верить долетавшим обрывкам, плавно перерос в дележ, кому сколько причитается, и расходиться до полной победы там никто не собирался. Ну а я двинулся искать Корша.

По дороге накатила запоздалая мысль, что про Бертольда я сегодня попросту забыл, впрочем, меня ведет путь, и это я тоже прекрасно понимаю, жжение в руках и заднице возникает не на пустом месте, так что сама вселенная бросает меня затычкой в любое подходящее отверстие. Спорить с ней без толку, а вот подстраховаться лишним не будет, и решение у меня имеется, за ним я, собственно, и шел. Точнее, за потенциально новым работником.

Только на обычном месте Корша не нашлось. Под навесом прибрано и пусто, столик стоит голый, без единой бумажки, и даже костер рядом прогорел до холодной золы. Рабочий беспорядок говорит о том, что хозяин отлучился на минуту и вот-вот вернется, а вот такая чистота попахивает прощанием, и мне это совсем не понравилось.

В деревне его тоже не оказалось. Я покружил по улицам и поспрашивал встречных, дошел до площади, но народу нынче не до Корша, у народа новость. Армия уходит, и мы теперь снова беззащитны, обсуждают это на каждом углу, и общий настрой я уловил быстро.

— Сироты мы теперь, — вещал дед с удочкой, и скорби в голосе у него не наблюдалось ни на грош. — Кто нас, горемычных, оборонять будет?

— Да кто нас оборонял-то? — заржал второй и махнул рукой в сторону опустевшего поля. — Их же в деревню не пускали. Снаружи нас, стало быть, защищали, чтоб мы сами к ним ненароком не вышли.

— Нужники вот опустеют, это беда, — тетка с корзиной покачала головой. — Столько тружеников враз уходит, это ж кому план по канаве выполнять?

Народ покатился со смеху, обсуждение понеслось по новому кругу, а тревоги в этом хоре слышалось ровно столько же, сколько на утренней свадьбе. Деревня, которая держит в яме прикормленного гнилохода и по расписанию женит волосяна, беззащитной себя признавать отказывается наотрез, и я ее в этом целиком поддерживаю.

Отыскался пропавший там, куда я догадался заглянуть в последнюю очередь, на западном участке стены. Стоял у самого парапета, сложив руки за спиной, смотрел куда-то за поворот дороги и выглядел до того потерянным, что я поначалу усомнился, Корш ли это вообще. Наш Корш всегда либо занят, либо недоволен, чаще всё вместе, а этот просто стоял и о чем-то думал. И чего тут, спрашивается, думать? Всё же у нас складывается как нельзя лучше, если не брать в расчет Пустоту.

Лезть к нему на стену я не стал, окликнул снизу и со спокойной душой зашагал к южным воротам, встречать.

Пока ждал, смотрел, как на участке заканчивается рабочий день. Одни ямы распаляют на ночь и укрывают, другие наоборот, глушат и оставляют остывать до утра, и дым над ними уже едва сочится. Работяги потихоньку стягиваются от ям к баракам, кто-то на ходу выясняет, кому готовить ужин, и для нормального человека картина эта тоскливая, а для меня сплошной праздник.

Уголь, впрочем, останется в ямах, тут ничего умнее пока не придумали, разве что стенки надо выложить кирпичом, а пол сделать как полагается. Температуры там смешные, сгодится почти любой материал, зато и дрова выкладывать станет удобнее, и готовый уголь доставать. Да и деготь собирать проще, когда у ямы нормальное дно, а не земля, которая тянет в себя всё подряд.

— Что за предложение?

Корш возник рядом без единого звука, я даже не заметил, когда он успел спуститься, до того погрузился в любование всеми этими процессами. От недавней потерянности, кстати, не осталось и следа, стоял он ровно, весь внимание.

— Я чего хотел сказать-то… — Я замялся, зачем-то почесал затылок, но с мыслями в итоге собрался. — Это… Корш, ты еще работу не нашел случайно?

— Рей, вот ты иногда так притворяешься, что даже я почти верю. — Он сдвинул брови, и на меня глянул прежний дознаватель, без единой поблажки.

— Так я не притворяюсь! — обиделся я вполне искренне.

А вдруг ему староста уже предложил остаться, вместо Гундара, например? Ну а что, опыт имеется, да еще какой. Хотя нет, судя по тону, работы у него пока не появилось, и это мне только на руку.

— В общем, смотри, есть для тебя должность, осталось с оплатой определиться. На какую рассчитываешь?

— В целом… Если по проекту в день или два… — Прикидывал он вслух и неторопливо, похоже, расценки на собственную работу выводил сейчас впервые в жизни. — Думаю, соглашусь на тридцать медяков за человекодень.