Шрифт:
Его обезоруживало лицо и то, что он выглядел так, будто ещё не возмужал, как это обычно бывает у взрослых мужчин-видящих.
Балидор попытался определить его возраст, но не смог.
Пятьдесят? Неужели он настолько молод?
Сорок?
Эта мысль встревожила Балидора, но не показалась ему притянутой за уши.
К тридцати годам видящие едва успевали пройти первую стадию взросления.
Он не мог быть тем, за кого себя выдавал? Ведь не мог же?
Должно быть, он перебежчик, который сошёл с ума и хотел умереть в лучах славы, или, возможно, принёс себя в жертву, чтобы защитить настоящего Сайримна.
Балидору хотелось верить в эти предположения.
Но почему-то он не верил.
Этот голос.
Голос можно подделать, его можно даже имитировать.
Но Балидор не верил и в это.
Никто ничего не сказал, пока они несли его в шале.
Деклан поддерживал его за ноги.
Юми и Балидор несли его за плечи и голову.
Они проследовали за двумя пожилыми видящими через богато обставленное фойе с большой лестницей, гобеленами, железной люстрой, доспехами, оружием и вошли в гостиную с ещё более высоким потолком. Во второй комнате стоял длинный банкетный стол, новые на вид диваны и кресла, огромный камин, несколько скульптур и картин, которые выглядели как оригиналы.
Кто бы здесь ни жил, это был дом богатого человека.
— Сюда, — велела Тарси.
Они пронесли его через общую комнату и по другому коридору в спальню, возможно, единственную на первом этаже.
Они осторожно уложили его на кровать.
Не успели они убрать руки, как трое видящих, которые ждали в комнате, трое, которых Балидор не знал лично, принялись за него. Они сняли самодельную повязку, которую наложили Викрам и Даледжем, когда они отъехали на безопасное расстояние от базы Повстанцев. Они сняли с него одежду, осмотрели голову на предмет повреждений, а затем начали водить по его телу каким-то органическим устройством, вероятно, чтобы найти пулю.
Балидору, наверное, следовало выйти из комнаты, пока они занимались его физическим телом.
Но никто его не попросил, так что он остался.
Он смотрел, как они снимают с него одежду, и снова поразился тому, насколько юным выглядел этот парень.
Тарси сидела на стуле в углу и молча наблюдала.
Её тоже никто не беспокоил.
Вэш не зашёл в комнату, о чём Балидор задумался лишь позже.
А в тот момент ему было не до этого.
Он только наблюдал, как трое целителей делали свою работу. Он оставался, пока они извлекали пулю длинными пинцетами из того места, где она, по-видимому, застряла в мышцах и кости. Балидор оставался, пока они промывали рану, накладывали швы и давали ему что-то жидкое, но, похоже, не просто воду. Он стоял, пока они не омыли остальную часть его тела, открывая взгляду синяки, порезы, царапины и другие пулевые ранения, которые в основном зажили.
Балидор увидел более старый шрам, который изгибался на спине, образуя белый вопросительный знак, от плеча к шее и воротнику.
Молодой мужчина не носил меч и солнце, в отличие от большинства видящих Восстания.
Вместо этого он носил на левой руке татуировку с письменами на древнем прекси, которые выглядели религиозными по своей природе. Балидору показалось, что это из одной из эзотерических разновидностей мифов.
Странно, но отсутствие меча и солнца только ещё больше убедило Балидора.
Он был Сайримном. Он не носил свой символ. Не в знак преданности.
Чему бы этот мужчина ни был предан, это что-то другое.
Правильным расположением меча и солнца на этом парне была бы…
— Спина, — пробормотал Вэш.
Старый монах вошёл в комнату и теперь стоял слева от Балидора. Он вошёл так тихо, что даже Балидор не услышал.
Должно быть, один из целителей подслушивал.
Или Вэш попросил его об этом.
Целитель взглянул на Вэша, и его тёмно-синие глаза, в которых мелькали ярко-оранжевые искорки, поразили Балидора. Он кивнул.
Он подал знак двум другим целителям, и те осторожно перевернули обнажённого видящего на бок, чтобы очистить выходное отверстие от пули рядом с позвоночником.
Когда они закончили, один из целителей потрясённо вздохнул.
Балидор почувствовал, как у него самого перехватило дыхание.
Спина молодого видящего была покрыта скверными шрамами.
Тот шрам в форме вопросительного знака, который Балидор заметил спереди, по всей видимости, был единственным, что вышло на переднюю часть тела. На спине у него были отметины, каких Балидор никогда не видел у видящих. У большинства видящих шрамов почти не оставалось, поскольку их тела заживали не так, как у людей.
Но этот видящий… gaos.
Его резали, клеймили, пороли, жгли, обливали кислотой. С ним проделывали варварские вещи так часто и с такой жестокостью, что он не успевал исцеляться.
Балидор никогда не видел ничего подобного.
— Gaos di'lanlente a’ guete… — пробормотала одна из целительниц.
Она погладила шрамы, самые страшные из которых были на его пояснице и нижней части спины.
Над ними, на единственном нетронутом участке…