Шрифт:
Улыбка исчезла.
— Никакого милосердия, — сказало существо.
Балидор переглянулся с Анале.
Он снова посмотрел на людей, и его взгляд упал на Новотны. У него перехватило дыхание, когда он увидел винтовку, которую человек уже вскинул к плечу.
Балидор пришпорил коня, и гнедой полукровный скакун рванул вперёд, в сторону охотничьего отряда людей.
— Стой! — рявкнул Балидор. — Опусти винтовку, Рабан! Опусти эту чёртову пушку!
Он подумывал использовать свой дар, чтобы остановить его.
Он знал, что мог бы это сделать, и, возможно, остальные даже не заметили бы этого, по крайней мере, не сразу. Он мог бы замести следы вместе с Новотны и его людьми.
Но он дал чёртову клятву. Согласно письменным и устным соглашениям, заключённым в рамках этой охотничьей группы, он и все видящие в его команде поклялись не использовать свой дар против кого-либо из людей, входящих в их отряд. Они поклялись, что не сделают этого ни при каких обстоятельствах.
Это была важнейшая часть соглашения.
Люди сказали, что это решающий пункт.
Если Балидор нарушит его сейчас…
— Не стреляй в него! — прорычал он.
Раздался выстрел.
Тёмный силуэт рухнул в снег.
Глава 4. Смерть
Вокруг послышались радостные возгласы людей.
Раздались торжествующие выстрелы. Лошади встали на дыбы, а некоторые испуганно поднялись на задние ноги. С губ некоторых людей сорвался смех.
В их голосах слышалось недоверие.
Балидор чувствовал, что к их радости от победы примешивается неверие.
Неверие, радость, страх, торжество, ликование.
Балидор не мог сдержать отвращения.
Однако он не стал задерживаться, чтобы посмотреть на них.
Он направил коня к лежащему на снегу телу.
Он не заметил, что Новотны делает то же самое, пока они чуть не столкнулись.
Балидор перекинул ногу через луку седла и соскользнул на землю, приземлившись на пятки. Он выхватил винтовку из кожаной кобуры и побежал к телу по полузамёрзшему снегу.
Он добрался до скорчившегося тела раньше предводителя людей.
Он опустился на колени и тут же прижал пальцы к горлу видящего.
Как только он взглянул на лицо, то почувствовал, как его грудь сжалась от боли.
Gaos. Он был таким молодым.
Как он мог быть таким чертовски молодым?
Он выглядел как подросток, едва подходивший к грани взрослого возраста.
С полуприкрытыми веками, расширенными зрачками и расфокусированным взглядом он почему-то выглядел ещё моложе.
— Он мёртв, Адипан? — спросил человек сверху.
Новотны не присел на корточки. Вместо этого он наклонился над Балидором. Его ботинки стояли по другую сторону от груди поверженного видящего, и он пристально смотрел в лицо существу. Он нахмурился, так как солнце было у него за спиной, что одновременно придавало ему ореол и превращало в неясную фигуру из тьмы.
Балидор едва удостоил его взглядом.
Люди позади них снова разразились радостными возгласами. Несколько солдат-людей бросились к лежащему телу. Они окружили Балидора и лошадей, и теперь у некоторых из них в руках были бутылки с виски.
Балидор на мгновение встал с винтовкой в руках, как раз в тот момент, когда увидел вспышку.
Затем ещё одну.
Затем ещё одну.
Он понял, что кто-то сделал несколько снимков тела, лежащего на снегу, в окружении людей, которые стояли вокруг, ухмыляясь, как идиоты, с оружием и бутылками алкоголя в руках, а перед ними, недалеко от своего знаменитого боевого коня по кличке Тень, стоял Рабан Новотны, только что прославившийся тем, что убил массового убийцу Syrimne d’Gaos.
Несомненно, это фото произведёт фурор в человеческих газетах.
Новотны смотрел на вспышку фотоаппарата, а не отворачивался от неё, как Балидор.
Он торжествующе приосанился, высоко подняв голову.
Затем он перевёл взгляд на Балидора.
— Он мёртв? — повторил человек, на этот раз более холодно.
Балидор стиснул зубы. Как и Новотны, он говорил вполголоса, пока остальные люди расходились, возможно, понимая, что им не разрешат пинать тело на снегу или тащить его за лошадьми, как, по ощущениям Балидора, хотели сделать некоторые из них.