Иванов Алексей Аркадьевич
Шрифт:
– А теперь нам направо, - указал Моржов Манжетову.
Манжетов притормозил у съезда на грунтовку.
– Я действительно не застряну?– ещё раз спросил он.
– Вы мне не доверяете!– обиделся Моржов.
Манжетов медленно поехал вниз по просёлку, по которому когда-то Моржов на раме велосипеда лихо свёз Розку, нахально заголив ей груди. Машина сползла со склона и остановилась перед деревянным мостом с дощатыми выкладками поверх бревенчатого настила.
– Ну что там ещё?– недовольно спросила гранд-Фёдоровна.
– Здесь колеи проложены для грузовиков, - пояснил Манжетов.– Если я поеду, то у меня два колеса покатятся прямо по брёвнам. А между брёвнами щели. Я застряну.
Моржов подумал и решил не щадить Манжетова.
– Можно переложить доски так, чтобы получились колеи для легковушки. Но перекладывать надо вдвоём.
Манжетов затравленно молчал, барабаня пальцами по рулю. Шкиляева, гранд-Фёдоровна и Люся-джуниорка ждали.
– Я не стану таскать эти грязные доски, - твёрдо сказал Манжетов.
– Александр Львович не станет таскать эти грязные доски, - повторил Моржов дамам, оборачиваясь в прозор между сиденьями.
– Неужели нам и тут не проехать?– спросила гранд-Фёдоровна уже по-настоящему усталым голосом.
– Не проехать, - подтвердил Моржов.
– Какое-то заколдованное место!
– Обычное российское бездорожье, - возразил Моржов.– Нужно пешком.
Гранд-Фёдоровна молчала, теребя кончики платка на груди.
– Если хотите, вы можете отсюда посмотреть на детей в бинокль, - спокойно предложил Моржов.– Их хорошо видно на пригорке. И Константина Егоровича с Дмитрием Александровичем видно. А ещё мы можем вернуться в лагерь и дождаться детей там.
– Во сколько они придут?– спросила гранд-Фёдоровна.
Моржов, как и любой житель Ковязина, знал, что электричка в областной центр уходит из Ковязина в семь. Следующая и последняя - в одиннадцать.
– Дети вернутся в лагерь часов в семь, - сказал Моржов.– В восемь у них ужин.
– Можно подождать… - робко предложила Шкиляева.
– Мы покажем вам собранные коллекции окаменелостей и гербарии. Таблицы спортивных соревнований. Вы посмотрите журналы учёта и дневник лагеря, - пообещал Моржов.– Это ведь важно. Это результаты нашей деятельности. Результативность деятельности педагогов - одно из требований объявленной реформы системы образования.
«Но в этом случае домой вы поедете в одиннадцать, а вернётесь в два часа ночи, - от себя добавил Моржов.– Установление истины требует жертв!»
– Я думаю, ждать не имеет смысла, - решительно сказала гранд-Фёдоровна.– Надо возвращаться в город. И без этого работы невпроворот. С вашим лагерем и так, в общем, всё ясно, хоть мы и не смогли встретиться с детьми.
– А что ясно?– не оборачиваясь, спросил Манжетов.
«Тойота» стояла на зелёном берегу перед старым бревенчатым мостом. Пять человек сидели в тесной машине.
– Ясно, что лагерь был организован плохо, но педагоги сумели справиться, - строго рассказала гранд-Фёдоровна.– Жалоба была обоснованна, но ситуация выровнялась. Не знаю, нужно ли кого-нибудь поощрять за всё это мероприятие, но и наказывать бессмысленно.
Манжетов грузно оглянулся через плечо в проём между сидений.
– И вы тоже так считаете, Людмила Сергеевна?
– Конечно, - на всю машину улыбнулась Люся-джуниорка.
– Дамы извинят меня, если я выйду и быстро покурю?– спросил Манжетов.
– Сигареты вас погубят, - ответила гранд-Фёдоровна.
Манжетов и Моржов вылезли из машины и закурили у капота. Моржов, отвернувшись, смотрел на дальнюю полянку. Там и сейчас словно горел невидимый костёр любви, в котором таяли очертания других двух мерцоидов - теперь уже его с Розкой. Моржов смотрел на мелкую реку и покатые горы, на высокое небо, расчерченное ласточками, и ему казалось, что он словно бы отстоял Троельгу от врагов. Не в физическом смысле, а в каком-то ментальном. Не дал испоганить счастье.
– Поздравляю, Боря, - сказал Манжетов.
– Благодарствую, Саша.
– У вас интересный метод, - помолчав, сказал Манжетов.– Но он годится только для вас.
– Необязательно, - возразил Моржов.– Но в целом вы близки к истине. Настоящая наглость встречается реже, чем настоящее равнодушие. Только не путайте наглость с хамством.
– Это не наглость против равнодушия, а просто блеф.
– Это не просто блеф, а системный блеф. Он и есть социальная наглость. Мы же не в карты играем, хотя на кону очень многое.