Шрифт:
Я осматриваю содержимое холщовой сумки. Брюки для Уорда, арбалет Соф.
— Спасибо, Пен.
— Удачи, — кажется, кричит она нам вслед, но ее голос поглощает темнота, когда мы вступаем в усыпальницы.
— Так что именно мы ищем? — спрашивает София, и ее голос отражается от низких потолков.
Лучи фонариков скользят по покрытым пылью стенам, наши шаги почти неслышны на мягком земляном полу. Рядом с моей головой по стене пробегает какое-то крошечное многоногое существо.
— Не уверена, — признаюсь я.
Пока нам не попалось ничего примечательного — ни гробов, ни останков лимантрийских священнослужителей.
— Настолько ценную реликвию наверняка кто-то охраняет.
— Кто? — Голос Питера слегка дрожит.
На ходу Дикон развязывает галстук-бабочку, а затем расстегивает несколько пуговиц рубашки.
— Какой-нибудь зверь.
— Думаешь, Старейшины наняли девианта охранять свое сокровище?
— Я не думаю, — отвечает мне Дикон. Его голос остается спокойным и уверенным даже в поглощающей нас темноте. — Я знаю. Последний раз я спускался сюда в двенадцатом веке. Тогда здесь был огр.
— Огр, — повторяет Питер. — Прекрасно.
— Можешь вернуться, — говорю я ему, когда София отходит достаточно далеко, чтобы не слышать нас. — Тебе необязательно делать это ради того, чтобы впечатлить… кого-нибудь.
Но Питер качает головой.
— Единственный человек, которого я надеюсь впечатлить, — это я сам. Храбрость — единственная охотничья способность, которая у меня до сих пор не проявилась. Может, появится, когда исполнится двадцать два.
Он торопится догнать Софию, прежде чем я успеваю возразить.
Я уже начинаю беспокоиться, что найти кольцо в этих катакомбах будет сложнее, чем пресловутую иголку в стоге сена, когда кожу внезапно начинает покалывать.
— Подождите.
Я останавливаюсь и позволяю способности эона прокатиться по телу. Делаю шаг назад, затем шаг вперед, пока покалывание не усиливается.
— Там, впереди.
— Кто-нибудь должен сходить проверить, — предлагает Питер. — На всякий случай.
— Я схожу, — вызывается Дикон.
Он поворачивается к Уорду, который уже принял человеческий облик и стоит рядом со мной.
— Останься с ней.
Уорд коротко кивает.
— Конечно, Кернуннос.
Под идеально облегающим лифом сердце колотится как бешеное, пока тяжелые шаги Дикона постепенно затихают в коридоре.
Останься с ней.
Уорд складывает руки на груди, прислушиваясь не менее внимательно.
Я провожу лучом фонарика по разрушающемуся полу.
— Почему ты его так называешь?
Он задумчиво рассматривает меня в темноте. Но в его взгляде есть теплота. Словно он ценит уже то, что мне захотелось узнать. Прежде чем ответить, он выжидает минуту, и я задаюсь вопросом, не убеждается ли он, что его альфа отошел достаточно далеко, чтобы даже демонический слух не помог ему подслушать. Или что София и Питер отвлеклись на изучение резной гробницы.
— Еще до появления Старого Света кельтские культы и друиды поклонялись рогатому богу диких существ. Они называли его Кернунносом. Он властвовал над всеми созданиями смертного мира — зверями и людьми. Но говорили, что ему подчинялся и подземный мир.
— Это не совсем ответ на мой вопрос.
Уорд качает головой, словно я никак не могу понять очевидного.
— Кто, кроме такого бога, смог бы вывести нас из ада?
Из глубины катакомб доносится низкий, раскатистый рев. Со стен осыпается пыль. Крысы бросаются врассыпную.
— Дикон? — зову я, ускоряя шаг.
Тишина.
Питер обнажает клинок, а я отбрасываю фонарик и хватаюсь за кинжалы. Как же мне хочется быть не в этом дурацком платье. Чем быстрее я двигаюсь, тем сильнее бурлит что-то под кожей — жажда убивать.
— Дикон? — зову я снова.
Рев повторяется, и на этот раз за ним следуют глухой удар и болезненный стон Дикона.
Уорд срывается с места, превращаясь прямо в прыжке. Его широкие волчьи плечи задевают обе стены узкого туннеля. Он движется так стремительно, что выбивает из одной из гробниц скелет. Старые кости с грохотом рассыпаются по полу, и мы с Софией и Питером перепрыгиваем через останки, мчась на звуки борьбы.
Коридор выводит нас в более просторный и высокий кирпичный зал, тускло освещенный рядом мерцающих серебряных бра, инкрустированных красными камнями. Они расположены вдоль стен и, должно быть, зачарованы так, чтобы масло в них никогда не заканчивалось. В зал ведет множество входов и выходов — коридоры расходятся во все стороны. Мы оказались в самом центре паутины туннелей.
И посреди этого зала ревущий огр швыряет Дикона, словно тряпичную куклу.
Огры, нередко достигающие размеров двух гризли, поставленных друг на друга, и всегда столь же свирепые, обитают во влажных лесах и среди скалистых выступов, поджидая собирателей — а в наши дни туристов и любителей походов, — чтобы набить животы. Встреча с ними — довольно скверная участь для охотника, не говоря уже об обычном человеке. Я сражалась с одним из них всего однажды — во время нашей с папой поездки в горы на севере штата. Мы не смогли одолеть тварь и едва унесли ноги. На самом деле это был один из немногих случаев, когда я видела, как отец отступает из боя.