Он устроил тяжёлую голову у меня на коленях, и я запустила пальцы в ложбинку между его ушами. Шерсть на ощупь напоминала горячий бархат. Он тут же утробно заурчал, заставив меня улыбнуться.

Я ласково провела по рваному краю его уха:

— Веди себя хорошо.

Я прикрыла глаза и снова сосредоточилась на дыхании. Я не знала, что буду делать в тот день, когда подумаю об Аманде Лебоу, а видение не откликнется, оставив меня без единой зацепки — жива ли она ещё и есть ли у нас хоть немного времени. Чёрные Клыки уже начали точечные вылазки на фермы Долины, с предельной осторожностью проверяя участки, отобранные Майкой. Им ни в коем случае нельзя было встревожить системы безопасности Black Edge. Если мы окажемся правы и лаборатория действительно прячется в этом районе, они мгновенно снимутся с места, едва до них дойдут слухи о поисках. Перевезти объект подобного масштаба непросто, но я была уверена, что у них припасены планы на случай экстренной эвакуации, и первым делом они уничтожат любые записи, способные вывести на их след.

И я всё не могла отделаться от мысли, что Вэнс и его тайная организация совершенно правы. Разгромить лабораторию, не имея возможности предъявить прямые обвинения моему отцу, было бы фатальной ошибкой.

Я вздохнула и усилием воли отогнала эти мысли. Шаг за шагом. Будем решать проблемы по мере их поступления и всё такое прочее, что любила повторять Инайя.

Пока мерная вибрация Реми прокатывалась сквозь моё тело, я закрыла глаза и сосредоточилась на образе Аманды Лебоу.

Когда она возникла на каталке, во мне смешались облегчение и глухое чувство вины. Её будущее оставалось прежним, но она всё ещё была жива. Это было главным. Сцена разворачивалась по привычному сценарию, однако что-то в ней неуловимо изменилось. Что-то, что мне удалось уловить далеко не сразу.

Превозмогая весь этот шум, резкие запахи и телесные ощущения, я по-прежнему чувствовала мерное урчание Реми.

И в мозгу словно щёлкнул переключатель.

Я опустила взгляд и ничего не увидела. Не увидела ни собственной груди, ни ног. Повернувшись к плексигласовым панелям, ограждавшим этот бокс, я различила лишь отражения учёных.

«Меня здесь нет. Всё это происходит лишь в моём разуме. Я сама хозяйка себе».

Ошеломлённая открытием, я вновь наблюдала за тем, как покрытое оспинами лицо доктора Моро скривилось, когда она взяла телефонную трубку, протянутую охранником. Спустя пару секунд она покинула бокс.

И вновь я ощутила непреодолимый импульс последовать за ней… и шагнула следом.

Вот только на сей раз у меня не возникло ощущения, будто я гребу против мощного течения. Оказалось куда проще скользнуть за ней, оставив позади смотровой бокс и бедную Аманду, и вернуться в до боли знакомые отсеки третьего подземного уровня.

Пока доктор слушала то, что ей докладывали по связи, я огляделась по сторонам. Я узнавала каждый стол, каждую застеклённую витрину, каждый шкаф и коридор. Когда моё тело по старой привычке попыталось сорваться в панику — ведь вся эта обстановка намертво ассоциировалась с нечеловеческой болью и одиночеством, — я волевым усилием пресекла эту вспышку.

«Всё это лишь в моей голове».

Я увидела, как Равена нетерпеливо махнула рукой:

— Да-да, избавьте меня от лишних объяснений. Отличная работа. Немедленно доставьте их в лабораторию. — Она сделала паузу: — Выбросьте это из головы. Санкцию выдам я лично. — Спустя пару секунд её челюсти с силой сжались: — Вы снова смеете мне перечить? Вы меня прекрасно слышали. Чтобы до заката они были здесь.

Новые жертвы.

Лаборатория продолжала собирать жатву из шифтеров для своих бесчеловечных опытов, что, в общем-то, не было новостью.

Однако выражение лица Моро заставило моё сердце сжаться от дурного предчувствия. В её глазах полыхал поистине жуткий блеск.

Один из её ассистентов осторожно приблизился:

— Девушка… Уже почти десять вечера, и нам нужно…

Женщина даже не удостоила его взглядом:

— Оставьте её. Ступайте отдыхать.

Я облегчённо перевела дух. У Аманды будет хоть небольшая передышка.

Я последовала за доктором в отсек, расположенный дальше операционных залов и смотровых боксов. К моему удивлению, она остановилась у бокса максимальной безопасности. Такие помещения проектировались специально для содержания особо опасных видов во время работы с ними, чтобы свести к минимуму риск разрушений и побега.

Моро сдвинула смотровое окошко. Я попыталась заглянуть внутрь, но её фигура заслоняла почти весь просвет. Мне удалось разглядеть лишь край каталки и десятки мигающих индикаторов приборов. Кто бы там ни находился, его держали под строжайшим надзором и…

Острая вспышка боли полоснула по вискам. Я отвела взгляд от смотрового окна. Внутри шевельнулось донельзя странное ощущение. Нечто такое, чего я прежде никогда не испытывала во время видений.

А улыбка, скользнувшая по губам Моро в этот миг… Невольная дрожь прошила моё тело — отозвавшись ознобом в реальном мире и заставив урчание Реми на секунду смолкнуть, словно он уловил мою тревогу, прежде чем зазвучать с новой силой.

Я шла за доктором ровно столько, сколько позволяла пульсирующая головная боль. Когда терпеть стало невмоготу, я попросту открыла глаза, обрывая видение. Возвращение в реальность почти не вызвало дезориентации.

— Получилось! — от моего восторженного вскрика ягуар у меня на коленях вздрогнул. Мгновение ока — и передо мной уже стоял на коленях сам Реми: взволнованный, обнажённый и сосредоточенный: — Я сумела перемещаться внутри видения!

— Что? Серьёзно?

Захлёбываясь от эмоций, я вывалила на него всё, что произошло: