Хмелевска Иоанна
Шрифт:
Наконец г-н Мульгор ушел, взяв с нас обещание немедленно сообщать ему о событиях, которые покажутся нам странными. Поздно вечером он позвонил, любезно сообщая о результатах анализа остатков кофе.
– Этот полицейский так доволен, будто открыл бог знает что... сказала Алиция, положив трубку.– Об убийце до сих пор не имеет понятия... Что он себе воображает?
– Ничего он себе не воображает, - объяснила я.– Он попросту ждет, когда тебя наконец укокошат. Тогда он поймет, в чем дело, устроит обыск, найдет письмо...
– Он же не знает о письме. Или кто-то ему сказал?
– Вроде никто. Прямо удивительно, сколько народу о нем знает, и никто ничего не ляпнет!
– Сколько народу? А кто еще, кроме нас?
– Ну как кто? Все, кто был на террасе. Ты же сама говорила, что оно пропало до того, как ты его прочла.
– По-моему, я ничего такого не говорила. С чего ты взяла, что все знают? Кто именно?
– Например, Анита. Она сегодня интересовалась, не нашла ли ты письмо.
– Анита знает, а полиция не знает?.. Эва тоже знает?
– Наверное, тоже.
– Я ее сейчас спрошу...
Разбуженная Эва сказала, что о письме первый раз слышит, обещала ничего не говорить полиции, пожелала Алиции не оставлять поисков и непременно найти письмо.
– Эва не знает.– Алиция задумчиво нахмурила брови.– Анита знает... Откуда? Это подозрительно.
– Убийца знает о письме, - тоже задумалась я.– Пытается тебя прикончить, прежде чем ты его найдешь. Как это ни печально, мне подозрительной кажется Эва. Убийца скорее должен сделать вид, что ему на это наплевать. Анита же сама спросила...
– Тогда зачем Эва уговаривала меня искать?
– Чтобы ты от нее отвязалась. Уже половина двенадцатого, нормальные люди в это время видят сны...
Честно говоря, я вовсе не была уверена, что моя речь имеет какой-нибудь смысл, но очень хотелось спать, и было совершенно все равно, какую точку зрения отстаивать.
Неуверенность во всем происходящем жила во мне до самой пятницы - то есть еще два дня.
В пятницу утром позвонила Эва и стала уговаривать пойти на выставку скандинавской живописи, открывающуюся вечером. Алиция и Зося решительно отказались, Павел после работы в саду едва дышал, и я пошла одна.
Выставка меня потрясла. Художники достигли потрясающе похоронных эффектов. Я нашла там пейзаж, который бы охотно купила, чтобы, глядя на него, сдерживать природную веселость.
Эва отвернулась от очередной картины, потянула меня за руку и вдруг застыла. В глазах у нее была паника. Я проследила за ее взглядом.
Раздвигая толпу, в нашу сторону пробирался потрясающе красивый высокий черноволосый мужчина, одетый весьма оригинально, но вместе с тем элегантно. Южноамериканский тип вообще не в моем вкусе, но должна признать, что такие могут нравиться. На нем были темный костюм, светлый галстук и красная рубашка.
Эва вдруг ожила. Выражение ее лица изменилось. Она смотрела в пространство сквозь приближающуюся фигуру ледяным невидящим взглядом, быстро тесня меня к выходу.
– Это какой-то кошмар, что там у вас творится!– тараторила она. Просто ужас! Неужели вы не можете с этим как-нибудь покончить? Это же несносно, столько жертв, на каждом шагу покойник!
Тип врос в пол, и на его прекрасном лике рисовалась полная растерянность. Он смотрел на Эву и становился все мрачней и мрачней, потом вдруг отвернулся и ушел.
– Ужасно!– заявила я прочувствованно, так как связь Эвы с типом в красной рубашке действительно ужасно поразила меня.– Вся выставка полное дерьмо!
– Ничего подобного!– запротестовала ошеломленная Эва, и мы вышли на улицу.
Хочешь, пойдем до Центрального вокзала, посмотрим витрины? предложила она.– Давно тут не была.
Витрины я уже смотрела три дня назад, но мне нужно было решить, как себя вести. На дипломатию я махнула, зная, что это не самая сильная моя сторона.
– Смотри, какие чудные зеленые сапожки!– оживилась Эва.– Обожаю зеленую замшу! А погляди на эту юбку!
– Что это был за тип?– спросила я, не преминув взглянуть на действительно симпатичную юбку.
– Какой тип?– Эва сразу утратила весь свой энтузиазм.
Я решила идти напролом.
– Тот черный, в красной рубашке, который собирался к нам подойти.
– Не хотела тебе признаваться, - ответила Эва, медленно проходя вдоль витрины.– Ну, ладно, скажу. Это была моя большая любовь. Никому не рассказывай. Все кончилось много лет назад. Была тогда смертельно влюблена и ужасающе глупа. Порвала с ним окончательно и больше не собиралась встречаться. И сейчас не собираюсь, хотя бы из-за Роя. Рой о нем ничего не знает. Я так испугалась, когда его увидела, захотелось провалиться сквозь землю... Не желаю его знать!..