– Нет! Нет! У нас машина забарахлила. Пришлось в моторе поковыряться!
– честно округлил глаза Эдуард. (По дороге они с Глухаревым договорились - ни в коем случае не сообщать Сугробову о неудачном визите к Батракову! Подобная откровенность чревата самыми непредсказуемыми последствиями!)

– Забарахлила, значит?!
– с сомнением посмотрел на подручных экс-полковник.
– Странно! Тачка новая. Прежде ни разу не подводила! Гм, допустим!
– Игорь Владимирович прикурил сигарету.
– Кстати, почему у твоего приятеля нос распух да набок перекосился?! От кого он по морде схлопотал, а?!
– вдруг в упор спросил Сугробов, буравя Полянского испытующим взглядом.

Эдуард ощутил противный холодок внизу живота, однако не растерялся и без запинки выложил заранее заготовленную байку:

– Незадолго до смерти Осьмухин заподозрил неладное, завладел гаечным ключом, успел ударить Вадима по лицу, а меня по руке, - закатав рукав, Полянский продемонстрировал шефу вздувшееся, почерневшее предплечье.

Похоже, объяснение вполне устроило бывшего начальника ОВД.

– Кость цела?
– деловито поинтересовался он.

– Разумеется, шеф!
– поспешил заверить Полянск<%-8>ий, - Просто небольшой ушиб. Ничего страшного! Рука действует нормально. Побаливает, конечно, но это пустяки!

– Ладно, мальчики, - добродушно пробурчал Игорь Владимирович. Поработали вы, в принципе, неплохо! Ложитесь спать. Тебе, Вадим, тащиться домой нет смысла. Только зря время потеряешь. Оставайся у меня. Места хватит. А завтра... Вернее, уже сегодня, - поправился Сугробов.
– Разыщите и прикончите Агрегата. Сценарий ликвидации на ваше усмотрение. Вопросы есть?!

– Никак нет!
– по-военному отчеканил Эдуард.

1 апреля 2001 года. Ближнее Подмосковье. Восемь часов утра

– Обожди в машине. Я скоро, - сказал Андрей сидящему за рулем Хилому. Тот понимающе кивнул. Выпрыгнув из "Мерседеса", спецназовец легкой, пружинистой походкой (будто бы и не провел бессонную ночь) направился к своему загородному дому. После того как попытка к бегству окончательно изобличила стукача - Федю (и, соответственно, сняла последние подозрения со злосчастного "синюшника"), майор больше не считал нужным скрывать от Горыныча местонахождение брата.

Вплоть до утра они с Ярошевичем обсуждали план дальнейших действий и вырабатывали общую стратегию операции, получившей условное наименование "Охота на крыс". В сущности, ситуация складывалась пока совсем неплохо. Благодаря своевременно оказанной медицинской помощи "крот" остался жив (хоть и валялся в реанимации без сознания). Тем не менее Константин Павлович не сомневался - когда Яковенко очнется, то мигом расколется до задницы, а если не очнется - в запасе остается Кеша Хромой. Правда, его еще надо найти, но тут уж, как говорится, дело техники! Твердо держа данное слово, Ярошевич (сразу по завершении совещания) вручил Андрею обусловленный аванс - сто тысяч долларов. В настоящий момент деньги лежали в красивой спортивной сумке, которую Никонов небрежно перекинул через левое плечо. Сюда, на Водники, он приехал, чтобы забрать кой-какие необходимые вещи и главное - отвезти Кирилла в наркологический диспансер. "Чем скорее - тем лучше!
– авторитетно посоветовал Горыныч.
– Пусть отлежится под капельницей. Очистит кровь от шлаков. Я сейчас же созвонюсь со знакомым врачом!"

Толкнув рукой незапертую дверь, майор прошел в дом.

– Кири-и-ил!!!
– громко позвал он: - Ты где?!

В ответ не донеслось ни звука. Спецназовец насторожился. Сердце заныло в скверном предчувствии. Достав пистолет, Андрей быстро обследовал комнаты первого этажа и... в одной из них нашел брата!

Бывший переводчик неподвижно вытянулся на полу. Остекленевшие глаза уставились в потолок. Нижняя челюсть отвисла, щеки ввалились. Заострившееся лицо приобрело неприятный, землистый оттенок. Последний родственник майора Никонова был мертв...

Часть II

"ОХОТА НА КРЫС"

1

"Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом".

[Притч. 19, 21]

"Яблочко от яблоньки недалеко катится".

[Русская народная пословица]

5 апреля 2001 года. г. Москва

Сегодня, в десять часов утра, Федор Яковенко нежданно-негаданно вышел из комы<Сноска Кома - угрожающее жизни состояние, которое характеризуется полной утратой сознания, отсутствием рефлексов, нарушением дыхания, кровообращения и обмена веществ. Может продолжаться от нескольких часов до нескольких лет. Врачами это явление плохо изучено, и они не могут предсказать, когда человек выйдет из комы, и выйдет ли вообще.>. Надрывно застонав, он с трудом разомкнул чугунные веки, затравленно огляделся и вздохнул с облегчением. Белый больничный потолок, крашеные стены, капельница, стойкий запах лекарств... Ничего общего с жуткими видениями, неотступно преследовавшими Федю с момента аварии<Сноска В состоянии комы человек находится на грани нашего и загробного миров. Потом "уходит" - или туда, или сюда. Если он все-таки вернулся в мир живых, то, как правило, ничего не помнит из виденного за чертой смерти. Однако бывают и исключения.>. Когда столкнувшись с бампером джипа разоблаченный Крот стремительно вылетел из искореженного тела и непостижимым образом оказался в огромном грязном помещении, озаряемом всполохами зловещего, багрового пламени. Какая бы то ни было мебель отсутствовала. Ноги по щиколотку утопали в липкой бурой жиже. С потолка непрерывно капала перемешанная с гноем кровь. В воздухе попахивало тухлятиной. У ближайшей стены находилось некое подобие телевизора, к которому вела толстая серая нить, начинающаяся непосредственно у лба Яковенко.

– У-у-у-у!!!
– плаксиво заскулил сугробовский стукач. Ма-мо-чки-и-и-и!!!

– Заткнись, болван!
– рявкнул чей-то свирепый шепот.
– А то ЭТИ появятся!!!

Покосившись налево, Федя обнаружил товарища по несчастью - скуластого, приземистого мужчину, точно так же привязанного к такому же "телевизору". Застыв по стойке "смирно", мужчина напряженно всматривался в изображение на экране. Яковенко невольно проследовал за ним взглядом и увидел, что там бьется человеческое сердце. Раза в два больше натуральной величины. Именно у него и заканчивалась таинственная нить. Тут Федин "телевизор" сам собой заработал и показал аналогичную картину. Яковенко вновь попытался заговорить, но, услышав в ответ злобное "Глохни, сволочь", испуганно умолк.

Неожиданно сердце соседа судорожно затрепыхалось. Нитка задрожала, покрылась крохотными черными трещинками. Из пустоты мгновенно возникли три гротескно уродливых субъекта и вожделенно уставились на "скуластого". Мужчина завизжал недорезанным боровом. Уроды издевательски расхохотались.

– Ща-а-ас моторчик остановится, и мы заберем тебя, киллер!
– хором взрыкивали они.
– Людишек ты сумел надуть, за добропорядочного слыл, но от нас ни-ку-да не денешься! Гы-гы-гы!!!

Визг мужчины зашкалил за наивысшую отметку, лицо исказилось в гримасе запредельного ужаса, глаза безумно выпучились, губы слюняво обвисли... Между тем нить трепыхалась все сильнее, сильнее и наконец с треском порвалась. Экран погас.