Иванов Алексей Аркадьевич
Шрифт:
– Да в Троельге всё развалилось уже, наверное!– закричал Каравайский.– Я давно уже говорил, что надо оттуда столы теннисные вывезти, а мне «нет машины», «нет машины»!…
Соня опустила голову и съёжилась, будто ожидала, что её сейчас будут бить. Розка смотрела на Соню с какой-то плотоядной улыбкой, а Милена - с жалостью и снисхождением.
– Феличата!… - едва слышно запел воодушевлённый Соней Щёкин и со значением покосился на Мор-жова.– Трататата-тата-та, тата-татата… Феличата!…
– Погоди петь, - шепнул Щёкину Моржов.– Сейчас Шкиляиха какую-нибудь блуду пообещает.
– А что, Галина Николаевна, нельзя написать иностранцам, что с лагерем вышла ошибка, и деньги обратно им перечислить?– рассудительно спросил Костёрыч.
Шкиляева потеряла дар речи и только всплеснула руками.
– В-вы сами-то понимаете, как это будет в-выглядеть?… - еле выговорила она.
– Как?– спокойно поинтересовался Костёрыч. Шкиляева отвернулась и некоторое время смотрела в окно, словно взглядом излучила излишнюю энергию.
– Д-детский сад!– с чувством произнесла она.
– Америка в нас ракету запустит, - едва разборчиво пробурчал Щёкин и ещё менее разборчиво добавил: - Шкиляевой в зад…
Розка, расслышав, уронила взгляд себе на колени, сжала губы и надула щёки, чтобы не прыснуть.
– К нам что, часто американцы приезжают, да?!– повернувшись к Костёрычу, гневно закричал Каравайский так, будто Костёрыч что-то у него отнял.
Моржов понимал, что для Шкиляевой поступить вопреки приказу начальства - всё равно что застрелиться. А признаться в своей ошибке - хуже, чем при всём районном департаменте образования выступить у шеста в стрип-шоу.
– В общем, я и собрала вас здесь, чтобы сказать, что этим летом Троельга у нас должна работать, - подвела итог Шкиляева.– Департамент уже послал туда строительную бригаду. Всякие там постельные принадлежности завхоз уже собирает. С питанием определяемся. Должна быть обычная смена - дети там, воспитатели. Мы не можем ударить в грязь лицом.
– Если машина пошла, надо договориться, чтобы теннисные столы вывезли!– вскинулся Каравайский.
– Куда вывозить?– осадила его Шкиляева.– Вы там на них с американцами в теннис играть будете!
– В какой теннис?!– изумился Каравайский.
– Я вас, педагогов, для чего собрала-то? Чтобы вы готовили своих детей ехать в Троельгу на первую смену!
Брови Моржова сами собой полезли на лоб. Ему с какими-то детьми ехать в какую-то Троельгу?…
– Ехать?… - поразилась Розка.– За город?…
– Конечно!– бурно подтвердила Шкиляева.- Что, американцы приедут в детский лагерь - а наших детей там нет?… Должны быть две наших группы!
– Постойте-постойте, - забеспокоился Костёрыч.– То есть, получается, мы должны собирать своих детей в загородный лагерь?
– Ну разумеется!
– Вот и блуда!– убито шепнул Щёкин Моржову.
– Так нельзя, Галина Николаевна!– возмутился Костёрыч.– Нужно ведь заранее предупреждать! Сейчас-то как это сделать? Дети на каникулы выходят, кружки распущены.
– Как распущены?– подскочила Шкиляева, будто впервые узнала о летних каникулах.– Кто вам позволил распускать кружки? У нас не школа, мы и летом работаем!
– Вы же знаете, как это делается, - упорствовал Костёрыч.– Организуется городской лагерь. Кто-то из педагогов - воспитатели, а остальные ведут по два-три занятия в неделю для всех детей лагеря сразу. Это же обычная практика. Многолетняя!– уточнил Костёрыч.– И департамент про это знает, никакой крамолы!
Шкиляева подумала, переводя взгляд с педагога на педагога.
– Городской лагерь - городским лагерем, а здесь загородный!– заявила она.– Те дети из ваших кружков, которые записались в городской лагерь, пускай ездят в загородный. Троельга - это же рядом, две остановки на электричке.
– А билеты?– не сдавался Костёрыч.
– Билеты… Пусть билеты сохранят, в конце лета мы через бухгалтерию проведём оплату. Получится бесплатный проезд. Детям-то ведь всё равно, в городе или за городом лагерь, если можно дома ночевать!
– Я не думаю, что городской лагерь и Троельга для них будет одно и то же, - усомнился Костёрыч.
– Нечего демагогию разводить!– обозлилась Шкиляева.– Деваться нам всё равно некуда. Лагерь должен быть! Кто не желает подчиняться - может уволиться, но сначала два месяца обязан отработать! Департамент ввиду срочности и так пошёл вам на уступку. Разрешено в одну группу набирать всего пятнадцать человек, а не тридцать, как в городе, и на группу иметь двух руководителей. Одна группа - Константин Егорович и Милена Дмитриевна. Другая группа - Михаил Петрович и Дмитрий Александрович.