–  Я знаю, - легко согласился Кудесник.
– Но для чего менять их силой? Я просто покажу им лучший путь. А дальше пусть они уже выбирают сами.

Тиберий ссутулился, натужно дергаясь в приступе старческого кашля.

–  Романтичный дурак, - его голос налился свинцовой злостью.
– Известно ли тебе, кто пришел в твое окружение, и о ком ты заботишься? Ну, так что ж - возрадуйся, Кудесник, сейчас ты изведаешь свое настоящее и будущее. Узнай же - пока ты молишься в Гефсиманском саду и собираешь в гроте учеников на тихие беседы, тебя давно опутала паутина предательства. Удивлен? Вот она, людская природа. Твои возлюбленные ученики - не дороже пучка увядшего лука в базарный день. Мария из Магдалы, да-да, та самая, что глядит горящими глазами и ловит каждое твое слово, оклеветала тебя, польстившись на деньги. Ее рассказ о ваших интимных играх начертают на пожелтевших папирусах продажные писцы. Один из учеников продаст тебя еще дешевле - за горстку монет, отправив ложный донос в Синедрион. Толпа, состоящая из тех людей, которым ты возмечтал показать лучший путь, напялит тебе на голову колючий венок с шипами - они будут хохотать, корчась от смеха, словно перед ними кривляется обезьяна, и шумно смаковать твои мучения. Люди предпочтут отпустить на свободу разбойника, а тебя - отправить на пищу воронам. Скажи мне - осталось ли в этих существах то, что еще можно любить?

…До ушей Тиберия донесся меланхоличный хруст яблока.

–  Сам ты дурак, цезарь, - еле слышно слетело с губ Кудесника.
– Ожидал, от твоих откровений у меня разорвется сердце? Но я и так смогу в любой момент узнать, что думают обо мне люди… хочешь, я угадаю твои мысли? Ты рассуждаешь - «Еще не все потеряно. Пусть эта тварь плюнет на иудейскую корону - я предложу ему стать своим соправителем. Я буду старшим императором-августом, а он - младшим-цезарем. Или даже наоборот. Только бы не случилось ЭТОГО».

Из помутневших глаз Тиберия скатились слезы.

–  Если бы мне понадобилось золото - я уже давно бы его имел, - продолжил Кудесник.
– В любых количествах. Я легко превращаю воду в вино - почему бы мне не обратить в золото, скажем, речной песок? Но для меня эта корона не стоит ничего.

…Он взял обруч из рук Тиберия и бросил его на мозаичный пол. Металл жалобно зазвенел, корона закружилась в танце посреди лужи, как детский волчок.

–  Вот мой ответ, император, - сказал Кудесник - Я благодарю тебя за гостеприимство и проявленное уважение. Но мне пора идти. Меня ждут ученики - скоро вечер, они будут волноваться из-за моего исчезновения.

Он двинулся к выходу, где застыли два преторианца в черных доспехах.

«Я проиграл, - с отчаянием подумал Тиберий, чувствуя, как где-то в глубине изношенного сердца нарастает сверлящая боль.
– Что можно сделать с этим человеком? Он знает все, в том числе и день моей смерти. Чего бы я не придумал, он всегда будет опережать меня. Почему я не отследил его рождение, не увидел этот сон, когда он был младенцем? Я взял бы его во дворец, и воспитывал, как сына - в нужном мне ключе. Пусть лучше бы он занял мое место - чем этот придурочный щенок Калигула, почитающий высшим земным счастьем пьянки с дворцовой стражей».

Он пошатнулся, хватая ртом воздух, нога заскользила по полу - слуга бросился к цезарю, подхватил под руки, усаживая на пуховые подушки. Боль сердца сделалась невыносимой, в ушах раздалась погребальная музыка.

Кудесник обернулся, угадав немой вопрос.

–  Нет, - сказал он.
– Не сейчас. И даже не в этом году. Но помни - осталось недолго, цезарь. Самое печальное - тебе придется умереть дважды [11] .

…Мечи преторианцев со звоном скрестились, заслонив ему дорогу.

–  Я не сдамся, - хрипел Тиберий, держась за грудь.
– Ты слышишь, назаретянин? Я уберу из твоего жилья все острые предметы, выложу козьим пухом улицы, по которым ты ходишь. Приставлю к тебе охрану, и ты не выйдешь без телохранителя даже в нужник Я НЕ ДАМ ТЕБЕ УМЕРЕТЬ!

Эхо повторило истерический выкрик

–  Попробуй, - равнодушно пожал плечами Кудесник.

Сделав шаг, он спокойно прошел сквозь мечи - просочился, словно бесплотный дух или привидение, враз оказавшись за спинами охраны. Миновав порог, Кудесник молча исчез в проеме двери.

…Не сопротивляясь, Тиберий тупо смотрел, как в серебряную чашу стекают тоненькие струйки, цветом похожие на малиновый сок. Увидев, что лицо цезаря налилось темным пурпуром, многоопытный слуга парой надрезов на запястье и за ушами отворил ему кровь. Прошло пять минут - и два железных молота, со всего размаха бившие по перепонкам, ослабли. Приподняв свободную руку, цезарь сжал указательный и средний пальцы.

Прозвучал громкий щелчок. За ним второй.

Из клубов пара сразу же возник человек маленького, почти карликового роста с шишковатой головой и рыжей бородой, росшей по лицу клочками, подобно кустарнику. Свисающие едва ли не до колен руки делали его похожим на обезьяну. Подойдя вплотную к императору, начальник службы имперских ликторов [12] Ливии почтительно склонился, целуя перстень.

–  Убей преторианцев, - проскрипел Тиберий, движением подбородка указывая на ошеломленных пропажей Кудесника охранников.
– Они уже видели слишком много. Ты хорошо поработал, прислав Пилату курьера с моим письмом - якобы из Рима. Сегодня я желаю отдохнуть. А вот завтра доставь ко мне в термы весь малый Синедрион, включая Анну и Зоровавеля. Не поедут - поднимай их пинками, без всякого уважения. Понял? Исполняй.

–  Ave Caesar, - шепнул Ливии, скрываясь в недрах тепидариума.

Тиберий постепенно успокаивался. Кудесник ошеломил своим ходом, сбросив с игровой доски нарды, выстроенные им с такой тщательностью.

…Но игра еще не закончена. И следующий ход - остался за ним.

Глава восьмая

…Пара смоляных, безбожно чадящих факелов осветили очередную, уже десятую по счету, пещеру у самого основания Масличной горы. Факелы шипели на последнем издыхании и давали больше копоти, чем света - хотя рассматривать толком было нечего. Как и все предыдущие, пещера представляла собой темное, влажное, и плохо пахнущее подземелье. Калашников с Малининым, похожие на вампиров (бледные лица, всклокоченные волосы, красные от бессонницы глаза), дотошно-технично изучили пол и состоящую из известняка «крышу», однако ничего подозрительного не обнаружили. Их поджидали привычные обломки скользкого камня, зеленоватого цвета грибы, сонно висящие вниз головами летучие мыши, а внизу - щедрое количество отходов их жизнедеятельности. Опустив факел, Малинин пессимистично присвистнул.