–  Я тоже утомлен, братец, - расшифровал звук Калашников.
– Кто же знал, что в этой горе столько пещер. Она, можно сказать, вся в сплошных дырках,

как дуршлаг. Но наше дело надо закончить именно сегодня, поэтому придется набраться терпения и обыскать оставшиеся гроты. Когда мы покидали пилатовскую виллу, центурион Эмилиан нам вслед волком смотрел. Кажется наша легенда подошла к концу. Сладенькие байки про романтичную парочку «голубых», еженощно выбирающую предаться любви под открытым небом, больше не прокатят. Давай-ка быстро словим убийцу, выполним задание Шефа - и всего-то делов, уже пора возвращаться в Ад.

–  Повелитель, -проскулил Малинин.
– Я уже все ноги в кровь сбил, как в идиотской песне певицы Maximus. Ночь темная, ни черта не видно - то с одним валуном поцелуюсь, то с другим. Не нравится мне эта пещера - угрюмая, как кладбище. Предлагаю на ней и пошабашить. Не развалится Эмилиан, если мы и завтра ночью слиняем типа на ложе любви. Ну, объясним Пилатику: мол, у нас годовщина знакомства - отмечаем в ночной таверне с молоденькими музыкантами. Старый геюшка вмиг растает. Эмилиан, сын блохастой белки, просто-напросто нас ревнует к нему.

–  Серега, - строго заметил Калашников, отстраняясь от пламени своего факела.
– Ты давай не отлынивай от прямых обязанностей. Обстановка у нас сейчас мистическая, а мистика в литературе - стиль известный, там нужно соблюдать определенные условия. Не может человек сразу наткнуться на искомое, он должен сначала полазить по подземельям, перепрыгнуть через смазанные ядом колья, стряхнуть с себя сотню пауков, наступить на шесть змей и (обычно под пирамидами) повстречать неведомых злобных существ.

–  А вот у меня нет никакого желания с ними встречаться, - упрямо заявил Малинин, стирая со щеки копоть.
– Пауки еще туда-сюда, но всяких существ я точно лицезреть не хочу. Настаиваю - облазим эту пещеру, и пойдем спать.

…Калашников, не дослушав монолог, внезапно потерял интерес к собеседнику. Задрав голову к потолку, Алексей тревожно повел носом.

–  Ты не чувствуешь? Какой-то странный запах, - спросил он.

–  Конечно, чувствую!
– щелкнул сандалиями Малинин.
– Это говно. Вы только поглядите, повелитель, сколько летучих мышей сюда набилось.

–  Серег, присмотрись повнимательнее, - толкнул его Калашников.
– Мне кажется, мы уже у цели. Гляди - эта пещера ближе всего к гроту Кудесника, на расстоянии не более двух сотен шагов. И запах внутри удушливый - не могу выяснить, откуда он идет. У меня появилось хреновое предчувствие.

–  А где оно раньше было, ваше предчувствие?
– разозлился Малинин.
– Почему мы с самого начала не пришли именно вот в эту пещеру, а излазили все вокруг, сбили во мраке ноги о камни, и поцарапали рожи в кустарнике?

–  Я не предполагал, - тихо сказал Калашников, водя носом по воздуху на манер сторожевой гончей, - что убийца окажется настолько ленив… и потащит трупы в пещеру прямо напротив грота. Ведь самый последний дурак., то есть даже ты… в состоянии догадаться, где можно искать убитых. Парень превзошел мои ожидания: он уверен - опасность ему не угрожает.

Причина для такой уверенности - «люгер» за пазухой. Очень веский аргумент в его пользу. Что же касается твоего законного возмущения моим мистическим предчувствием, могу объяснить - оно появилось, как только я заглянул за вон тот каменный

–  О повелитель, - превозмогая тошноту, Малинин взглянул на Калашникова с восторгом, граничившим с обожанием.
– Вы опять оказались правы.

–  Я всегда прав, - полным самодовольства голосом ответил Калашников.
– Это только ты постоянно тонешь в глупых сомнениях. Говорил же тебе, братец, сегодня и найдем покойничков. Давай рассортируем, кто есть кто.

Держа факел в правой руке, Малинин подошел к одному из тел и резким движением сдернул с застывшего трупа мешковину. Ткань оказалась тяжелой, мокрой и противно липкой на ошупь. Поднеся растопыренную пятерню к глазам, казак увидел, что кончики пальцев сделались ярко-красными. Калашников присел на корточки, с любопытством разглядывая покойного.

–  Странно, - промолвил он.
– Видимых повреждений на трупе нет. Однако на лице - гримаса боли. Губы, грудь и подбородок залиты кровью. Похоже, этому человеку дали сильную дозу яда, что и вызвало кровавую рвоту.

Огонь осветил восковое лицо отравленного.

–  Андрей, - констатировал Калашников.
– Умер совсем недавно.

Не дожидаясь приказа, Малинин откинул две мешковины подряд. Брызги крови попали ему на щеки, он вытер их рукавом, размазав по скулам.

–  Филипп и Фаддей, - опустил факел Калашников.
– Тоже «свеженькие». Киллер их прямо по номеру кладет. Следующим должен быть Иуда.