Шрифт:
Меня будто ударили под дых, я попятилась, желая скорее убраться из этой комнаты, зашаталась, и Джош вовремя меня подхватил. Нутро пронзила резкая боль, и сердце — точнее, то, что от него осталось, — разорвалось в клочья. Из груди рвался крик, но я сдержалась и не закричала. Не сообщила никому о своей боли.
— Эмбер? — Райли вскочил, и я впервые за три года наших отношений увидела его голым.
Я выставила перед собой ладонь, не подпуская его к себе. Не может быть. Не может быть!
— Эмбер! — воскликнула Кайла и завернулась в дорогие хлопковые простыни, которые я купила прошлым летом.
Мое потрясение сменилось кипящим гневом, глаза налились кровью, я вся пылала от ярости и обиды.
— О, вы вспомнили о моем существовании? — как можно спокойнее произнесла я. Они лихорадочно одевались. — Хорошо, ведь с этого самого момента вас двоих для меня больше нет!
Я захлопнула дверь, вышла в коридор и отдышалась. Закрыла глаза и стала считать: пять, четыре, три, два, один.
Все кончено.
Я открыла глаза и кивнула. Ну все. Не стану плакать, не сорвусь, не здесь, не у всех на виду. Не хочу быть одной из тех девчонок, что закатывают сцены.
— Давай уедем отсюда, — сказал Джош, — пока я голову этому ублюдку не оторвал.
Я обернулась и заставила себя улыбнуться.
— Да, если ты не против, давай так и сделаем.
Он прищурился и вгляделся мне в лицо, будто выискивал трещинку в маске спокойствия. Но я знала: не найдет. Он взял меня за руку и повел по коридору. Перед нами все расступались.
Грег преградил ему путь.
— Эмбер, мне правда жаль…
Джош одним плавным движением оттолкнул его к стене, даже не замедлив шаг. Я шла, высоко вздернув подбородок и разглядывая складки на рубашке Джоша — он ее не заправил, но закатал рукава. Грег больше ничего не сказал.
Я покосилась на балкон, где собрались друзья Райли по студенческому братству. Они смотрели на меня с жалостью. Неужели все об этом знали? А я одна, дурочка, ни о чем не догадывалась? Из колонок внизу лилась музыка: песня «#41», моя любимая у «Дэйв Мэтьюс Бэнд».
Дэйв, как всегда, попал в точку. «Я сам войду и сам найду выход», — пел он.
Внизу у лестницы ко мне подбежала Шарлотта.
— Эмбер, боже…
От ее жалостливого взгляда во мне лишь сильнее закипела ярость.
— И давно ты об этом знала? — спросила я. Она растерянно взглянула на меня, и мне захотелось ее придушить. — Давно у них роман?
Стало стыдно оттого, что все меня слышат, но я ничего не могла с собой поделать.
Она часто заморгала, глаза округлились, как блюдца.
— Не знаю. Чуть больше года, может? С того Дня благодарения, когда ты уехала с родителями.
— И вы все об этом знали?
Шарлотта поспешно затрясла головой:
— Нет, только некоторые… Они старались не афишировать.
Старались не афишировать, созвав на вечеринку всю общагу и уединившись в спальне? Шифровка — высший класс.
Джош крепче сжал мое плечо, молча повернулся и вопросительно на меня посмотрел.
— Да, — ответила я и ощутила, как по спине пробежал холодок, — нам тут больше делать нечего.
Джош направился к выходу через толпу, охотно расступавшуюся перед ним. Еще бы такому здоровяку и не уступить дорогу. Я шла за ним, пока мороз не ужалил пылающие щеки. Снежинки, падавшие на мое лицо, вскипали и сразу испарялись. Бережно сжимая мою руку, Джош миновал гостей вечеринки, которые вышли покурить на веранду. Возле валуна он повернулся ко мне и вскинул брови.
— Разрешишь помочь?
Вся его прежняя игривость куда-то делась. Теперь он вел себя подчеркнуто обходительно, бережно и сдержанно.
— Пожалуйста, давай скорее уедем, — прошептала я, с трудом сохраняя остатки самообладания. Я едва сдерживала слезы, но ни за что не позволила бы посторонним увидеть, как я плачу и бьюсь в истерике, чего бы мне это ни стоило.
Джош подхватил меня на руки. Я зарылась лицом ему в шею и вдохнула тонкий аромат его одеколона — запах сандала и безопасности. Он приподнял меня и усадил на пассажирское кресло. Обивка еще не успела остыть. Моя жизнь развалилась быстрее, чем лобовое стекло успело покрыться льдом.