Private-Bookers
Лис. Тени моего сердца
вернуться

Альте Марина

Шрифт:

Плохо он знает наши «отношения» с Зотовым!

Но я пропускаю Виталин укол мимо. Продолжаю на него смотреть — пристально, выразительно. Знаю, что он скоро сдастся. Всегда сдавался, а сейчас, когда я на грани увольнения, у него даже шанса нет устоять.

И это происходит. Он закатывает глаза к потолку, шумно выдыхает. Напряжённые плечи опускаются, сдаваясь моему прищуру.

— Я ещё об этом пожалею, — пророчески шепчет Виталий и поворачивается на скрипучем стуле ко мне. — Говори!

— Надо вскрыть систему Шереметьева. Мне необходимо скачать то самое видео с той девчонкой.

— Может, сходишь к Зотову и разрешение на изъятие попросишь?

Конечно, нет! Во-первых, Зотов не станет мне помогать, во-вторых, даже если мне удастся его убедить, эти формальные бумажки будут пару суток блуждать по всем отделам, пока попадут ко мне на стол. А времени у нас — в обрез!

— Это долго, — отрезаю я. — Видео нужно прямо сейчас!

— На какой? — пыхтит товарищ. — Мы его к делу прикрепить не сможем!

— Возможно, получится найти ту белобрысую и взять её показания.

Виталий думает ровно минуту. Все это время на его лице маячит тень недоверия или нежелания ввязываться в это дело, но он меня знает. Знает, что я не отступлю, поэтому сдаётся.

— Хорошо. Сейчас попробую!

И пока Виталий торопливо клацает по клавиатуре, я роюсь в архиве, в надежде нарыть информацию на нашего задержанного. По факту данных немного. Собственно, это логично — труп же не может совершать противозаконные действия. Но вот только наш труп вполне себе живёхонький такой амбал!

Вскоре понимаю, что надо менять тактику, идти от обратного — к моменту его рождения. И вот тут находятся любопытные данные.

Родился наш «оживший труп» в провинциальном городке, в семье военного, хоть и данных на его отца крайне мало. Но дальше всплыли любопытные и вместе с тем ужасающие данные. В шесть лет стал сиротой и был отправлен в интернат под Брянском.

И от этой информации внутри что-то неприятно ёкнуло. Конечно, это не оправдывает его поведение. Множество детей, выходцев из интерната, стали добропорядочными гражданами общества. Но в груди разливается знакомый тягучий холод. Я и сама знаю этот привкус казённых стен и одиночества, в которых самый беззащитный ребёнок обрастает бронёй.

Моей мамы не стало слишком рано, мне было пять. Она болела раком крови и довольно быстро умерла. Единственное моё воспоминание — сказка, которую она читала мне перед сном, да пара снимков, которые хранятся в семейном альбоме. Отец нехотя рассказывал о ней, видимо, его давило чувство вины и боли после её ухода. А мне этого слишком остро не хватало, как и его. Он всё время пропадал на работе, я в изломанных надеждах, что мама вернётся. А потом период взросления взял своё. Плохая компания, отвязные вечеринки, наголо выбритая голова как крик подросткового бунта.

И всё продолжалось ровно до того момента, когда не стало моего отца. Мне было семнадцать. По сути, ещё ребёнок. По факту — человек, которого выбросило в абсолютно другой мир. В холодные стены интерната, в жизнь, где ты либо жертва, либо бьёшь первой.

И этот год стал для меня отправной точкой. Зотов, конечно, пытался меня удочерить, но его чин ещё не был так высок, чтобы дёргать за ниточки связей. А потом — моё восемнадцатилетие, когда я решила поступить в МВД. Дальше учёба с рвением и запалом, а потом служба и желание изменить этот мир. И всё это время я тщательно пыталась замаскировать эти эмоции, спрятать под служением людям, а сейчас…

В груди та же пустота, которую я годами прятала под идеально выглаженной формой. А под ней… обдаёт лихорадочным ознобом. И в этом перекаченном громиле я вдруг вижу не врага, а зеркало. Злость на его похабные предложения сменяется глухой, ноющей болью.

Возможно, в нас намного больше общего, чем кажется на первый взгляд. Двое брошенных детей, которые просто научились защищаться разными способами. Один — кулаками и грязным матом, второй — уставом и жёсткой мерой пресечения.

К сожалению, в базе, конкретики по гибели его родителей найти не удалось. Это не новость, старые дела довольно неохотно вносят в электронные архивы, но… если покопаться в бумажных, может, удастся что-то найти.

Записываю в свой блокнот, чтобы не забыть, и роюсь дальше.

Уже в интернате был поставлен на учёт за драку. И это совсем не удивительно! У него на физиономии написано — опасен с рождения! А после ещё пара десятков дел с его участием. Избиение, кража, вымогательство. В общем, неплохой такой послужной список.

  • Читать дальше
  • 1
  • ...
  • 14
  • 15
  • 16
  • 17
  • 18
  • 19
  • 20
  • 21
  • 22
  • 23
  • 24
  • ...

Private-Bookers - русскоязычная библиотека для чтения онлайн. Здесь удобно открывать книги с телефона и ПК, возвращаться к сохраненной странице и держать любимые произведения под рукой. Материалы добавляются пользователями; если считаете, что ваши права нарушены, воспользуйтесь формой обратной связи.

Полезные ссылки

  • Моя полка