Шрифт:
Двигаюсь короткими, рваными перебежками от одной раскрашенной будки к другой. Подошвы кроссовок почти бесшумно впечатываются в битый кирпич и сухую грязь. Каждый шорох кажется громом, каждая тень — затаившимся наёмником.
За следующим поворотом картинка резко меняется. В тупике между двумя рядами гаражей я замечаю чёрную фуру с работающим двигателем. За ней ещё две или три машины, разглядеть не удаётся. В просвет между землёй и днищем фуры уславливаются движения ног. Возможно их пятеро, возможно больше.
Выбор места — на пятерку с плюсом. Просматриваемое место в городской черте: с какой стороны ни сунься, за километр заметят. Продуваемый всеми ветрами лабиринт, где любая лишняя тень — как мишень в тире.
Можно, конечно, рискнуть и обойти с другой стороны, там обзор куда шире, и можно рассмотреть, что за «товар» они там выгружают. Но и шансов, что меня вычислят и пристрелят прямо здесь, на фоне этих художеств на стенах, в разы больше.
Но я же опер! Без страха, без упрека и, судя по всему, без страховки и мозгов!
Закусываю губу, прижимаясь лопатками к холодному бетону. Адреналин уже не просто капает в кровь — он хлещет ведрами. Решаюсь в долю секунды. Срываюсь с места, стараясь слиться с серым бетоном и ржавым железом. Бесшумно, словно тень, пересекаю соседнюю улицу и выныриваю с противоположной стороны. Обзор здесь что надо, но увиденное заставляет сердце пропустить удар.
Там идет реальная, отлаженная погрузка. И нет, это не «живой товар», как я себе нафантазировала в такси. Разве что этих людей покрошили в мелкий винегрет и рассовали по плотно сбитым деревянным ящикам. Либо там дурь, либо стволы — объемы такие, что хватит на небольшую армейскую операцию.
Присматриваюсь, и глазам не верю — сердце пропускает удар, а потом начинает молотить по ребрам.
Это же она! Та самая фура с оружием, про которую шептали информаторы. Та самая «запретная цель», которую верхушка велела не трогать под страхом увольнения. Случайность? Ирония судьбы? Что бы это ни было, мне это чертовски не нравится! Воздух в промзоне будто загустел, превращаясь в ядовитый кисель.
Макс возвышается скалой прямо у фуры, контролируя каждый жест. Рядом крутится его узкоглазый дружок — Якут, а еще двое крепких быков методично перекидывают тяжелые коробки в недра микроавтобуса. Двери микрика распахнуты настежь, обнажая темное нутро, готовое поглотить контрабанду. За этой машиной ещё одна, кажется седан. Видны колёса и отблеск солнца от бортов.
В воздухе пахнет соляркой, дешевым табаком и опасностью, которую можно потрогать руками. Замираю у края бетонной стены. Сердце делает сумасшедший кульбит, когда до меня доносится рокочущий бас Гладиатора:
— Эту партию забираем, остальное — нахуй. Брак не берём!
В голове предательски всплывает Финик. Интересно, если меня тут прикопают, баба Аля не оставит кота голодным? И фикус мой… надеюсь, хоть кто-то его польёт. Самое время, конечно, думать о домашнем хозяйстве, стоя на пороге морга!
Стискиваю зубы до хруста. Делаю глубокий вдох, выжигая лёгкие смрадным воздухом. Концентрация на максимуме.
«Давай, Ася! Твой выход!»
Главное — выскочить уверенно. Они не должны прочухать, что ствол в моих руках — всего лишь газовая игрушка, а сама я внутри дрожу как осиновый лист. Нужно рявкнуть так, чтобы у этих качков яйца втяулись. Громко, четко, стальным голосом профи.
Вылетаю из-за угла, вскидывая пистолет:
— Всем стоять! Полиция! Руки за голову, суки, живо! — мой крик рикошетит от бетонных стен гаражей, заполняя всё пространство.
Макс медленно, почти лениво поворачивает голову в мою сторону, и в его глазах я вижу не страх, а искреннее недоумение.
— Твою мать… — тихо, почти обреченно выдыхает гладиатор, прикрывая на мгновение глаза.
— Бляха! — Якут округляет свои прищуренные глаза на максимум. — Ты какого хуя сюда припёрлась?!
— Эта девка с вами? — гремит в ответ такой низкий, утробный бас, что у меня подошвы кроссовок вибрируют.
Голос принадлежит настоящему борову — толстяку, который, судя по лоснящейся морде, здесь за главного по сбыту. Двое качков, что таскали ящики, замерли, уставившись на меня, как на кусок парного мяса, случайно зашедший в клетку к тиграм.
— Чёртова дура! — рычит Макс, делая полшага в мою сторону, и в его взгляде сейчас больше ярости, чем в стволах этих бандюков.— Надо было тебя к батарее пристегнуть!