Мы оба морщимся.

— Это и была твоя коронная фраза? — спрашивает он с лёгким недоверием.

Моё лицо обдаёт жаром.

— Последняя черта, которую ты перешёл, — бормочу я.

— Что-что? — Он прикладывает ладонь к уху.

— Последняя… забудь. — Я тянусь за инкрустированным серебром крисом и замираю. Хлопаю по пальто. Потом ещё раз.

Он остался в сумке.

— Одну минутку, пожалуйста, — говорю я, уже пятясь назад.

Я бросаюсь туда, куда швырнула сумку.

— Эй, это мой сыр, — сообщаю крысам, которые уже в нём роются. — Купите себе. В Murray’s скидки.

Я отгоняю их ногой.

— Он был спрятан под дорогим козьим сыром, — бормочу я, лихорадочно копаясь в сумке, пока пальцы наконец не смыкаются на рукояти благословенного кинжала.

Когда я оборачиваюсь, демон стоит, скрестив руки, прислонившись к прозрачной стене круга, и смотрит на меня с лёгким весельем.

— Ты поверишь, если я скажу, что всё это — огромное недоразумение?

— Вы все так говорите, — отвечаю я, приближаясь. Моя магия снова дёргается.

— Забавно. От всех встреченных мною истребителей такого не услышишь. Вот от судебных курьеров — пожалуй, но…

— Хватит, — рычу я.

Демон меняет тактику.

— Как тебя зовут?

— Твой худший кошмар.

Уголок красивого рта подрагивает.

— Я Джона. Может, мы всё-таки это обсудим…

Он умолкает, когда я перешагиваю соляную линию и вхожу внутрь круга. Кинжал гудит у меня в руке — он рвётся в бой так, как не рвусь я. Как не рвётся моя магия.

Джона рефлекторно отступает.

— Ты совершаешь ошибку, Кошмар, — тихо говорит он.

— Отлично, — отвечаю я, потому что ничего умнее в голову не приходит, и бросаюсь вперёд.

Теперь тело действует лишь благодаря мышечной памяти: я не тренировалась десять лет. Крис с резким свистом рассекает воздух, а вырезанные на клинке символы байбайина слабо вспыхивают, почуяв демоническую энергию. Я целюсь в сердце — чисто и решительно.

Он разворачивается вправо с немыслимой скоростью. С той самой скоростью из разряда как я могла забыть, насколько быстры демоны. Я задеваю лишь внешнюю сторону его руки. Клинок впивается в плоть, и в месте соприкосновения вспыхивает серебряный свет.

А потом…

Кровь. Ярко-красная.

— Блядь, — шипит он, хватаясь за рану. — Послушай ме…

— Я слушаю, — говорю я, хотя это неправда: я слишком занята кровью, которая стекает по его руке. Почему он… кровоточит? Демоническая плоть должна дымиться. Гореть и чернеть от благословенной стали Магдангалов.

Я выбрасываю эту нелепость из головы. Неважно. Магия гудит, и пусть ведёт себя странно — демонов положено уничтожать.

Верно?

Я уже снова поднимаю крис. Ступни стоят правильно. Плечи расправлены. А сердце… где-то в другом месте. Судя по всему, в крайне неудобном, потому что вместо того, чтобы воспользоваться преимуществом, я медлю. Клинок дрожит в воздухе между нами, словно я забыла следующий шаг танца, который разучивала всю жизнь.

Он это замечает.

— Ты на самом деле не хочешь этого делать, — говорит он, внимательно наблюдая за мной. Идеальные брови сведены, тело застыло с хищной неподвижностью. — Ты целишься так, будто надеешься, что я увернусь.

— Я прекрасно целюсь, — огрызаюсь я и снова рублю клинком, на этот раз чересчур размашисто. Он легко пригибается — движение точное и экономное.

— Я изо всех сил стараюсь тебя не ранить, — говорит он, уклоняясь от очередного неуверенного удара. — Для протокола: большинство демонов этим не заморачиваются. Может, остановимся на минутку и разберём, что это значит?

— Прекрати комментировать происходящее, Морган Фримен! — рявкаю я и свободной рукой провожу по земле соляную черту между нами. Она вспыхивает белым и на мгновение вздымается, словно электрическая ограда.

Он резко останавливается перед ней. Не переступает.

Я вновь принимаю стойку и поднимаю кинжал.

Вдруг до меня доносится звук. Тихий стон. Я бросаю взгляд в сторону: человек на земле шевелится.

Не выпуская демона из поля зрения и по-прежнему направляя на него клинок, я разворачиваюсь и приседаю, чтобы проверить пульс мужчины. Сильный и ровный. Он жив.

Я медленно поднимаюсь, испепеляя Джону взглядом. Должно быть, я вмешалась как раз вовремя. Только что спасла человека.

— Именно это я и пытался тебе объяснить, — осторожно произносит Джона. — Это…

Я снова нападаю: бью снизу вверх, используя разницу в росте, направляю магию через клинок. Он ярко вспыхивает, пытаясь зацепиться за цель.

Джона быстр — невероятно быстр, — и в следующее мгновение его пальцы смыкаются на моём запястье.