— О, я неправильно написал ваше имя. Дайте мне попробовать еще раз, — он изучает экран, затем хмурит лоб и говори.

— Грейвс? — спрашиваю я, сморщив нос в замешательстве от того, как он мог написать такую легкую фамилию с ошибкой.

— Нет, Тара, — отвечает он.

Тара? Кто, черт возьми, такая Тара? Мне очень хочется отпустить какую-нибудь колкость в ответ, но я не позволю чему-либо испортить мне момент.

— Вам понадобится помощь с загрузкой, — бормочет он, еще несколько щелчков мышью.

Мне хочется разозлиться. Обидеться на то, что у меня не хватит сил самостоятельно загрузить массивные коробки просто потому, что я женщина. Но я хочу заполучить этот великолепный кусочек Хэллоуина в кузов своего пикапа — и увезти домой. Это важнее моей гордости.

— Да, пожалуй, вы правы, — неохотно признаюсь я.

Он говорит мне подъехать на пикапе, и я выхожу чтобы сделать именно это. Пока я жду, что кто-нибудь выйдет, мои беспокойные пальцы нервно барабанят по рулю.

— Ах, точно! Плейлист, — говорю я вслух самой себе.

Я подключаю свой телефон к старой автомобильной магнитоле с помощью Bluetooth-адаптера, и из жестяных динамиков звучит «Skeleton Sam». Я провела одинокие, но чудесно мирные ночи после развода, составляя плейлист в надежде именно на этот случай.

Пикап трясется, когда двое парней загружают коробки в кузов. Один похлопывает по боку кузова, давая мне знать, что они закончили, я выкрикиваю благодарность через окно и отправляюсь домой.

Моя нога все еще хочет вдавить педаль газа в пол, но я заставляю себя ехать нормально, соблюдая ограничение скорости и полностью останавливаясь на светофоре, а затем на знаках остановки, меняя городскую суету на свой ухоженный район.

В поле зрения появляется маленький домик-ранчо, который мы купили много лет назад, когда молодожены только поженились, но вместо страха, который я чувствовала, подъезжая к нему и к моему бывшему мужу, все, что я чувствую — это волнение при мысли о том, каким будет мой первый Хэллоуин в одиночестве.

Это чистый холст, полный возможностей. Я могу украшать все, что захочу, готовить тыквенные угощения и безостановочно смотреть фильмы ужасов. Этот год будет идеальным. Особенно после сегодняшнего дня.

Я сдаю задним ходом на подъездную дорожку, чтобы облегчить разгрузку, дергаю ручник и выпрыгиваю из машины. Мои ноги едва касаются земли, когда я бегу назад, чтобы разгрузиться.

Ящики тяжелые, но чистая решимость, две доски и немного физики помогают мне вытащить их на землю как можно быстрее, но без повреждений.

Я тащу их через ворота во двор сразу за забором, а затем открываю каждую, как ребенок в рождественское утро. После того, как начальный шквал разрывания ленты и бросания упаковочной бумаги закончен, я осторожно выгружаю детали и раскладываю их по кругу вокруг себя, как в каком-то жутком научном эксперименте.

Раннее осеннее солнце приятно пригревает, оно бросает теплый золотистый свет на лужайку и освещает кости, ожидающие сборки. Желая, чтобы все было идеально, я беру инструкцию и перечитываю ее за чашкой кофе.

— Я сейчас вернусь, — объявляю я беспорядку, распространившемуся по всему двору, как будто он меня слышит. Я не уверена, откуда я знаю, что мой скелет мужского пола, просто я знаю.

Пока кофемашина шипит чтобы заварить чашку, я направляюсь в гараж и собираю все необходимые мне инструменты. Затем я сажусь с кофе и изучаю каждый шаг, как будто готовлюсь к операции. Точнее, ортопедической хирургии.

На всякий случай я нашла несколько видео с практическими рекомендациями и запомнила их. К тому времени, как я допиваю остатки кофе, мне кажется, что я могу сделать это даже если разбудить меня посреди ночи.

Я возвращаюсь во двор с портативной колонкой и снова включаю свой плейлист. Сначала я устанавливаю основание на землю, затем поднимаю каждую ногу скелета. Я осматриваю каждую косточку, восхищаясь реалистичной текстурой, приветствующей мои пальцы, когда я с любовью провожу ими по каждому кусочку.

Когда я соединяю каждый набор костей вместе, и конструкция медленно обретает форму, я не могу не начать болтать, как будто разговариваю с реальным человеком.

— Ух ты, вблизи ты еще больше. Не могу передать, как я взволнована. Я хотела тебя много лет. И глупый Тони всегда говорил мне «нет». У него были все оправдания, какие только можно было найти.

— Нет, Тори, он слишком большой. Нет, Тори, где мы его будем хранить? Нет, Тори, это слишком дорого. И самое худшее? Самое отвратительное? Нет, Тори, что подумают соседи? — я понижаю голос, изображая напыщенного мужчину.