— В таком случае насос третьего контура превзошёл нас обоих, — отозвалась «умная программа».

Широко улыбнулся шутке — с этим спорить точно не имело смысла, и пошёл умываться.

Санитарная ячейка располагалась через короткий коридор. Правая стена была старой, бетонной, с потёками и следами ремонтных заплат. Левая выросла позже — гладкая, тёмная, пронизанная медленно пульсирующими фиолетовыми прожилками.

Убежище строили люди, перестраивали пришельцы, а заканчивал уже я. Получилось примерно как с моим телом: разные эпохи, несовместимые стандарты и один упрямый хозяин, не желающий выбрасывать исправные детали.

Раковина в умывальной была эмалированной, с чёрным сколом у слива. Вывез её из разрушенного госпиталя под Архангельском лет семьдесят назад. Артур тогда назвал это стариковской сентиментальностью.

Возможно.

Зато кран не требовал обновления программного обеспечения.

Вода ударила в ладони. Холодная, настоящая, поднятая из подземной линзы под скалой. «Кузнечный Мех» мог сделать питьевую смесь почти из любой атмосферы, если в ней находилось подходящее сырьё. Но синтезированная вода оставалась синтезированной. Слишком правильной. Без привкуса железа, камня и старых труб. Такую воду можно было пить. Эту же — помнить.

В зеркале меня ждал мужчина, которого видел каждое утро и всё равно не узнавал до конца. Сухое лицо, глубокие складки у рта, короткие седые волосы. Левый глаз оставался человеческим. Правый казался таким же, пока свет не падал под нужным углом и под радужкой не проступала сетка сенсоров.

На шее виднелись два старых шрама. Один оставил ошейник. Второй — операция, после которой я впервые услышал чужую речь без переводчика.

Джхо заплатил за тот имплант больше, чем стоил я сам.

Он никогда об этом не напоминал. Именно поэтому я помнил.

Холодная вода стекала с подбородка — вытер лицо полотенцем.

— Сегодня тридцатое октября, — произнёс Архивариус.

— Я знаю дату.

— Вам исполнилось двести пятьдесят лет.

Пальцы задержались на полотенце. Никакой торжественной музыки не последовало. Убежище не зажгло праздничное освещение. Даже насос, из уважения к событию, снова ломаться не стал.

— Теперь утро стало добрее? — спросил Архивариус.

— Нет. Но понятнее.

Двести пятьдесят. Одиннадцать лет до Мрака. Остальное — после.

Повесил полотенце и вернулся в жилую ячейку. Серебряное кольцо лежало там же, где вечером. Подняв его, провёл большим пальцем по стёртому узору.

Мать не дожила до моего двенадцатого дня рождения. Вскоре после этого перестал отмечать их. Джхо пытался вернуть привычку, Кхам предлагал сделать праздник боевым, а Архивариус ежегодно составлял статистическую справку о вероятности моего дальнейшего выживания.

У каждого народа были свои способы портить человеку настроение.

Кольцо привычно село на палец.

— Есть сообщения? — спросил у Архивариуса.

— Семнадцать коммерческих предложений, три предупреждения о просроченных разрешениях, два требования погасить портальную задолженность и одно поздравление от Кхама.

— Поздравление…

В ответ на моё слово на стене развернулась полупрозрачная панель.

Кхам: С днём рождения, Наз-Кир. Не умри. В этом году я занят.

Перечитал сообщение. Кхам никогда не тратил слова без необходимости. Для народа Дар-Каннур это считалось достоинством.

— Ответь: «Постараюсь не мешать твоим планам».

Архивариус отправил сообщение, и почти тут же добавил:

— Входящий вызов от Артура Мендеса. Приоритет высокий.

— Насколько высокий?

— Он использовал ваш закрытый канал.

Я посмотрел на время.

Артур знал, что закрытый канал предназначался для трёх вещей: угрозы Убежищу, смерти общего знакомого и контракта, за который обычно погибали исполнители.

С учётом дня рождения хотелось надеяться на третье.

Надежда вообще полезна, пока не влияет на расчёты.

— Соединяй. В мастерской.

Святилище-Мастерская занимала центральный зал Убежища. Чтобы попасть туда, пришлось пройти мимо Оружейной и Кельи Памяти. Дверь последней оставалась закрытой. Я не открывал её по утрам.

Некоторые привычки поддерживают порядок лучше автоматики.

Створки мастерской разошлись бесшумно. Холодный свет падал сверху, отражаясь от металлической станины. Вдоль стен стояли герметичные контейнеры с завершёнными работами. Большинство ожидало доставки или окончательного карантинного заключения.