Кхам утверждал, что после такого ремонта винтовка становится другой.

Я утверждал, что после его ранений к нему можно применить ту же логику.

Спор пока оставался открытым.

Сняв оружие, положил его на верстак.

Астероид недостаточно массивный, чтобы иметь газовую оболочку, либо она минимальна. В центральных кавернах возможны газовые карманы, но их состав неизвестен.

Значит, атмосферный ионизатор оставался дома. В вакууме создавать плазменный канал было не из чего. Можно выпустить рабочее облако перед выстрелом, но тогда цель, конкуренты и половина датчиков в секторе узнают, где я нахожусь.

Для охоты это называлось не технологией, а приглашением.

Я взял два сегмента «Рельс-Гармошки». Первый добавлял магнитное ускорение и длину направляющей. Второй работал как ступень юстировки и тепловой буфер. В вакууме охлаждение шло хуже, и несколько мощных выстрелов подряд могли перегреть катушки.

Впрочем, если по Стеклянному Змею придётся стрелять несколько раз подряд, контракт уже можно будет считать проваленным.

Первый сегмент встал на место с тихим ударом. Магниты выровняли соединение. Второй присоединился следом.

— Диагностика, — приказал помощнику.

По корпусу пробежала синяя полоса.

— Отклонение оси — ноль целых восемь микрометра, — сообщил Архивариус. — Тепловой буфер заряжен на девяносто три процента. Рекомендую заменить второй фиксатор.

— После возвращения.

— Это вы говорили перед прошлым контрактом.

— Я вернулся.

— Не является доказательством исправности фиксатора.

Не став отвечать нейронке на подкол, открыл шкаф с боеприпасами.

Стандартные «Стрелы» лежали в серых кассетах. «Таксидерм-10» хранились отдельно, каждый в герметичной ячейке. Сложный дротик стоил как хороший ручной бластер и требовал проверки перед использованием.

Расходовать такой по бандиту было всё равно что забивать гвоздь хирургическим инструментом. Хотя при необходимости я забивал.

Для начала взял два диагностических дротика. Они не несли полной дозы: только микроинъектор, сенсоры и метку. Первый выстрел должен был дать кровь или её местный аналог. После этого Архивариус смог бы уточнить метаболизм.

Если первый выстрел вообще пробьёт кожу.

Следом выбрал пять «Таксидермов». Три заполнил «Сон-травой» в нейтральном носителе. Два оставил под нейропарализатор, но не активировал смесь.

— Видовой профиль не подтверждён, — напомнил Архивариус.

— Поэтому и не активировал.

— Ранее вы поступали иначе.

— Ранее я был моложе.

— На сколько?

— На неделю.

Пистолет «Шёпот» лежал в боковом гнезде. Проверил канал и вставил кассету: шесть кинетических игл, две с шоковым гелем. Боеприпасы совсем не для трофея. Они предназначались для тех, кто попробует помешать работе.

На Клеопатре таких могло оказаться больше, чем животных.

«Вдову» пришлось снять с зарядного контакта. Наруч сомкнулся на левом предплечье, подстраивая пластины под руку.

Сжал кулак — три створки разошлись:

— Режим «Отдача», — сказал я.

— Термальный контур доступен.

— В вакуумной пещере с кварцевой пылью и дорогой шкурой?

— Я сообщил о доступности, а не о разумности, — отозвался Арх.

— Учишься, — створки закрылись.

На соседнем столе лежал «Клык Царь-Бомбы». Чёрный клинок почти не отражал свет. Провёл пальцем по обуху. Рукоять ответила короткой вибрацией, проверяя владельца.

Накопитель квантового среза был заряжен полностью. Канал забора образцов — стерилен. Ультразвуковой привод после последней разделки всё ещё показывал небольшую расстройку частоты.

— Сколько займёт исправление? — спросил я.

— Двадцать шесть минут.

До открытия окна оставалось меньше двух с половиной часов. Время было.

Но на проверку контейнера, препаратов и «Меха» требовалось больше.

— Оставь как есть. Для забора образца хватит.

— Вероятность неровного разреза увеличится на девять процентов.

— Резать Змея до выяснения его разумности я не собираюсь.

— Учту.

Последним оставался «Кузнечный Мех».

Ранцевая система стояла в сервисной раме. Внешне она напоминала два вытянутых баллона, стянутых тёмной бронёй и сетью клапанов. Внутри находились запасы рабочего газа, реагенты, фильтры, аккумуляторы, теплообменники и миниатюрная фабрика, способная перерабатывать чужую атмосферу в пригодную для человека смесь.

Но в вакууме перерабатывать было нечего. Там «Мех» жил только на том, что унёс с собой.

Подключил позвоночные контакты. Вдоль спины прошёл тёплый импульс. Система узнала организм и начала проверку дыхательного контура.

— Автономность в вакууме? — спросил я.

— Одиннадцать часов двадцать минут при стандартной нагрузке.

— С «Мантией»?

— Пассивный режим сократит время до девяти часов сорока семи минут.

— Активный?

— Зависит от продолжительности включений. После одного предельного цикла автономность может снизиться до шести часов.