Слышится весёлый шум двигателей. Садится челнок. Из него высаживается высокий плечистый мужчина, одетый в одежды, переливающиеся всеми цветами радуги. Это, верно, и есть социопрограммист из Хэлла.

— Никанор Гортман? — спрашивает Маттерн.

— Благослови вас Господь! Чарльз Маттерн?

— Благослови вас Бог, это я. Идёмте.

Хэлл является одним из одиннадцати городов Венеры, которую человек приспособил к своим нуждам. Гортман ещё ни разу не бывал на Земле. Говорит медленно, флегматично, монотонно. Маттерну это напомнило способ разговора жителей монады 84, которую он когда-то посетил. Он читал статьи Гортмана. Добротная работа, превосходная аргументация.

— Особенно люблю “Динамику охотничьей этики”, — говорит Маттерн, когда они идут к лифту. — Замечательно. Настоящая сенсация.

— Вы в самом деле так полагаете? — спрашивает приятно удивлённый Гортман.

— Конечно. Я стараюсь читать максимум венерианских статей. Так занимательно чуждо читать об охоте на диких зверей.

— На Земле нет диких зверей?

— Благослови нас Бог, нет, — отвечает Маттерн. — Мы не можем себе позволить. Но я безумно люблю читать о вашем образе жизни, так сильно отличающемся от нашего.

— Это что-то вроде психологического бегства?

Маттерн смотрит на него с удивлением.

— Не понимаю, о чём вы говорите.

— Когда вы читаете об этом, ваша жизнь на Земле кажется вам более сносной, — пояснил гость.

— О нет! Жизнь на Земле вполне сносная, поверьте мне. Я изучаю внеземные журналы для развлечения. А также для достижения необходимого параллакса3 для моих собственных трудов, — говорит Маттерн. Они как раз достигли 799-го этажа.

— Сначала я покажу вам моё жилище.

Маттерн выходит из лифта и движением руки приглашает Гортмана.

— Это Шанхай. То есть мы так называем этот сорокаэтажный блок от 761-го до 800-го этажа. Я живу сразу же под самым высшим этажом Шанхая, что свидетельствует о моём профессиональном статусе. Монада 116 состоит из 25 городов. На самом дне — Рейкьявик, а на самом верху — Луисвилл.

— Как принимаются решения об этих названиях?

— Всеобщим голосованием жителей. Раньше Шанхай назывался Калькутта, что мне лично нравилось больше, но группка недовольных с 778-го этажа провела референдум в 75-м году, и город переименовали.

— Я полагал, что в городских монадах нет недовольных, — медленно произносит Гортман.

Маттерн усмехается.

— В обычном значении этого слова — нет. Но мы допускаем определённые конфликты. Человек без конфликтов даже здесь не был бы полноценным человеком.

Ведущим на восток коридором они медленно идут в сторону квартиры Маттерна. Уже 7:10, и стайки детей группками по трое и по четверо выскакивают из квартир, направляясь в школу. Маттерн сердечным жестом руки приветствует их. Дети с пением пробегают мимо них.

— На этом этаже у нас в среднем по 6,2 ребёнка на одну семью, — произносит Маттерн. — Это один из самых низких средних показателей во всём здании. Со стыдом признаюсь в этом. Люди на высоких постах явно плохо размножаются. В Праге есть один такой этаж, кажется 117-й, где на каждую семью приходится 9,9 ребёнка. Разве это не великолепно?

— Вы говорите это с иронией? — спрашивает Гортман.

— Ни в коем случае!

Маттерн чувствует, как его захватывает волна аффекта.

— Мы боготворим детей. Мы содействуем большому приросту. Разве вы не знали этого, прежде чем отправились в путь?

— Да, да, — поспешно говорит Гортман. — Мне хорошо известна общая динамика культуры. Но я полагал, что, возможно, ваше личное чувство…

— Не соответствует норме?! Ну то, что я в известной степени являюсь научным работником, не даёт вам права считать, что я порицаю собственную культурную систему.

— Прошу меня извинить за это недоразумение. И прошу не думать, что я противник ваших устоев, хотя ваш мир мне чужд. Благослови Бог, не станем ссориться, Чарльз.

— Благослови Бог, Никанор. Я не хочу, чтобы вы считали, что я чрезмерно впечатлителен.

Они улыбаются друг другу. Маттерн злится на себя за то, что проявил раздражительность.

— А сколько жителей насчитывает 799-й этаж? — спрашивает Гортман.

— 805 душ, насколько мне известно.

— А Шанхай?

— Около 35000.

— А вся монада 116?

— 881000.

— В этом созвездии зданий находится пятьдесят монад, не так ли?

— Да.

— Это даёт в сумме около 40 миллионов жителей, — констатирует Гортман. — То есть чуть-чуть, больше чем всё население Венеры. Интересно!