Ложка звякнула.

— Красиво, — хмыкнула Аманда, не поднимая глаз от вязания.

Она сидела у окна с чашкой чая и вязанием. На вид — молодая женщина лет тридцати, на деле — древняя колдунья, пережившая больше империй, чем я успел запомнить названий. Сейчас она смотрела на меня так, будто я был особо вредным котёнком, который снова прыгнул с шкафа.

— Портал меня не пустил, — сообщил я, поднимая ложку с пола.

— А ты его спрашивал? — поинтересовалась она, откладывая спицы.

— Я в него вошёл, — пожал я плечами.

— Это не ответ на мой вопрос, — вздохнула Аманда.

— Бабуля, я только что вернулся с суда богов, — поморщился я. — Можно хотя бы пять минут не устраивать мне экзамен по вежливости?

— Суд богов — это там, где тебя собирались принять в пантеон? — уточнила она, поднимая бровь.

— Да, — подтвердил я.

— А выбрал? — она отложила вязание и подняла на меня глаза.

— Себя, — пожал я плечами.

Аманда отложила вязание.

В её лице не было шутки. Это было хуже, чем если бы она сразу начала ругаться.

— Сядь, Андрей, — велела она, указывая на стул.

Я сел. Нога после столкновения со стулом болела, но не настолько, чтобы это имело значение. Внутри всё ещё шумели чужие вероятности. Я видел десятки вариантов того, как Аманда поднимается, подходит ко мне, проверяет зрачки, просит рассказать подробности суда, вызывает Сергеевича, зовёт Наталью, а потом заставляет меня лечь и молчать.

Я не знал, какой из вариантов произойдёт.

Это раздражало сильнее, чем боль.

— Сколько? — Аманда наклонилась вперёд.

— Восемьдесят один год, — произнёс я.

— Смертным? — уточнила она.

— По документам богов — да, — развёл я руками. — По ощущениям — пока не проверял.

— Проверять не надо, — оборвала она.

— Я и не собирался резать себе горло ради эксперимента, — хмыкнул я. — Всё-таки научный подход имеет границы.

Аманда посмотрела на меня поверх чашки.

— Ты точно ничего не выбрал? — она прищурилась.

— Ничего, — развёл я руками. — Ни нового статуса, ни места в пантеоне, ни красивого кресла на облаке. Кречет объявил меня новым богом, я его поправил. Потом он объявил меня будущим богом через восемьдесят один год. Я снова его поправил, но он уже начал голосование.

— И? — поторопила она.

— И теперь я официально человек, которого боги заранее записали в будущие боги, — ухмыльнулся я. — Очень удобная формулировка. Можно использовать на визитках.

— Не шути, — нахмурилась Аманда.

— Я не шучу, — развёл я руками. — Я анализирую рынок.

Снаружи хлопнула дверь. Кто-то быстро прошёл по коридору. Через секунду в столовую вошёл Сергеевич.

Он двигался без обычной торопливой важности. Просто вошёл, посмотрел на меня и остановился.

Антон Сергеевич был одним из немногих людей, которые не пытались выяснить, стал ли я сильнее. Он обычно спрашивал, что именно я натворил и сколько это будет стоить.

Сейчас он смотрел на меня иначе.

— Ты изменился, — произнёс он, присаживаясь напротив.

— Это уже говорили, — отмахнулся я.

— Я не про силу, — покачал он головой.

— А про что? — насторожился я.

Сергеевич подошёл к столу и сел напротив. Его молодые глаза, не совпадавшие с возрастом лица, сузились.

— Внутри тебя стало больше пустого пространства, — тихо заметил он, глядя мне в лицо.

— Очень точное медицинское заключение, — фыркнул я.

— Я серьёзно, — нахмурился он.

— Я тоже, — согласился я. — Просто медицинские заключения обычно звучат менее тревожно.

Аманда молча поставила перед Сергеевичем чашку.

— Я получил два дополнительных измерения от Системы, — признался я, откидываясь на спинку стула. — На суде использовал их. Видел все варианты. Теперь, похоже, они не выключаются полностью.

— Адамантий? — Сергеевич поднял бровь.

— На месте, — подтвердил я.

— Благодать? — он постучал пальцем по столу.

— Чувствую, — отозвался я.

— Предвидение? — прищурился он.

— Моё, — выдохнул я.

Я сказал это быстро. Слишком быстро.