Шрифт:
— Он и целыми руками подписывает их так, будто это чужие документы, — буркнула Аманда, направляясь к двери.
Я проводил их взглядом.
— Я всё слышу.
— В этом и была цель, — бросила Аманда через плечо.
Дверь закрылась.
Ксения подождала ещё несколько секунд. Не две и не три. Она дождалась, когда шаги удалятся, когда Сергеевич остановит охрану у поворота коридора и когда Либи перестанет шевелиться на моём плече.
— Либи, — окликнул я.
— Я ничего не слушаю, — немедленно отозвалась мангустиха.
— У тебя хвост торчит из-за шторы.
— Это не хвост. Это декоративная кисточка.
— Очень волосатая кисточка.
Кисточка исчезла.
Ксения тяжело выдохнула.
— Я не доверяю собственной магии, — призналась она.
Я перестал улыбаться.
Это была не та фраза, которую Ксения произносила ради красивого вступления. Она вообще редко произносила что-либо ради красивого вступления. Если телохранитель начинает разговор с недоверием к собственной магии, это примерно как если строитель сообщает, что не уверен в существовании пола.
— Почему? — я отошёл от двери и прислонился к столу.
— Потому что она срабатывает раньше меня.
— Магия всегда срабатывала раньше сознательного решения. В этом и смысл защитных рефлексов.
— Нет, — Ксения покачала головой. — Раньше я чувствовала угрозу. Сейчас я чувствую приказ.
В комнате стало тихо.
За окном охранник прошёл по дорожке, остановился у клумбы и посмотрел на дом. Его лицо было спокойным. Обычным. Я вдруг поймал себя на том, что вижу сразу несколько вариантов, в которых он продолжает идти, возвращается к воротам, достаёт оружие или падает на колени.
Пришлось моргнуть, чтобы не утонуть в этих вариантах.
— Рассказывай по порядку, — потребовал я.
Ксения посмотрела на меня с раздражением.
— Ты даже сейчас пытаешься превратить разговор в расследование.
— Я могу превратить его в ужин, но ты отказалась от чая.
— После лечения я стала чувствовать чужие ментальные следы.
— У всех магов они есть.
— Я знаю. Раньше я чувствовала человека, который пытался залезть в голову. Теперь чувствую то, что он оставил после себя. Не мысль. Не воспоминание. Приказ.
Она отошла от окна.
На лице Ксении не было страха. Страх у неё вообще выглядел иначе — как более точная проверка дверей и более короткие реплики. Сейчас там была злость. На себя. На магию. На любого, кто мог объяснить происходящее слишком быстро.
— Сколько раз? — уточнил я.
— За последние три дня — пять.
— Люди?
— Четверо. Один предмет.
— Предмет тоже получил приказ?
— Нет. Предмет был рядом с человеком. Я почувствовала след на нём и решила, что ошиблась.
— Что это был за предмет?
— Амулет от лжи.
Я поморщился.
— Отлично. Магический детектор лжи с чужой волей внутри. Именно этого не хватало нашей системе безопасности.
— Ты шутишь, когда нервничаешь?
— Я шучу, когда не знаю, кого бить. Это помогает отложить необязательное убийство.
— Тогда отложи.
Ксения сделала шаг к двери.
В ту же секунду снаружи раздался звук падающего металла. Кто-то выронил поднос или оружие. Через секунду последовал короткий смазанный мат.
Ксения согнулась.
Не от неожиданности. От боли.
Она резко прижала ладонь к левому боку, второй рукой ухватилась за край стола и втянула воздух сквозь зубы. Лицо побелело. Глаза оставались открытыми, но в них исчезло всё, кроме расчёта расстояния до ближайшего выхода.
Я оказался рядом раньше, чем успел подумать.
— Не трогай, — процедила она.
— Я ещё не трогал.
— Поэтому и предупреждаю.
За дверью прошли шаги. Один человек. Тяжёлый, но не торопливый. Остановился у входа.
Ксения зажмурилась.
— Кто там? — рявкнула она.
— Старший караула Мирон Савельев, — доложил мужчина за дверью. — Поднос разбил. Виноват.
— Входи, — велел я.
Ксения открыла глаза и резко повернула голову.
— Не надо.
— Он уже у двери.
— Именно.
— Мирон, стой на месте, — распорядился я. — Либи, поверхностный скан.
— Сканирую, — тихо отозвалась мангустиха.
За дверью наступила пауза.
— Граф, разрешите войти? — Мирон не двинулся с места.