Шрифт:
— Нет. Сначала положи оружие на пол и подними руки.
— Слушаюсь.
Металл тихо звякнул о камень. Затем послышалось шуршание ткани.
Ксения снова согнулась.
На этот раз я увидел, как у неё дрогнули пальцы. Не так, как у человека, которому больно. Скорее так, будто боль шла по заранее проложенной дорожке и каждый раз находила одно и то же место.
— Он ничего не сделал, — выдохнула она.
— Тогда почему тебя ломает?
— Потому что он подошёл.
— Это не объяснение.
— Для тебя — нет.
Я посмотрел на дверь.
— Мирон, оставайся снаружи. Не двигайся.
— Есть, — глухо отозвался он.
Ксения медленно выпрямилась. Цвет лица возвращался, но дыхание оставалось сбитым.
— Пять случаев, — напомнил я. — Каждый раз боль появлялась, когда человек приближался?
— Нет. В двух случаях они проходили мимо. В одном человек вообще лежал без сознания.
— А сейчас?
— Сейчас я чувствую приказ сильнее.
— Какой?
Ксения закрыла глаза.
Я впервые увидел, как она боится ответа.
— Не знаю, — прошептала она. — Он не оформлен словами.
— Приказ без слов?
— Слова есть. Но не мои.
Она открыла глаза и посмотрела на меня.
— «Не защищать».
Я не сразу понял.
Слишком короткая команда. Слишком универсальная. Не защищать кого? Не защищать когда? Не защищать кого-то конкретного или вообще отказаться от работы? Плохой приказ. А плохие приказы обычно опаснее хороших: у них больше места для самодеятельности.
— Кого не защищать? — уточнил я.
— Тебя.
Внутри головы разом раскрылись сотни вариантов. В большинстве из них я делал шаг назад. В некоторых смеялся. В одном требовал открыть дверь и начинал допрос. В другом убивал Мирона прямо через дерево, хотя не видел его лица.
Я выбрал ни один.
— Мирон, назови ближайший приказ, который ты получал сегодня, — распорядился я.
— В семь утра проверить северные ворота, — доложил он из-за двери.
— Кто отдал?
— Сергеевич.
— Что ещё?
— В девять сменить пост у западной стены. В десять принять груз с кухни. В одиннадцать доложить о состоянии охраны.
— А приказ «не защищать меня»?
По ту сторону двери стало тихо.
— Такого приказа не было, — отозвался Мирон.
Ксения вздрогнула.
— Был, — прошептала она.
— Либи?
— Поверхность чистая, — мангустиха говорила уже без шуток. — В активных мыслях нет команды. В памяти… странный участок.
— Какой? — нахмурился я.
— Словно там есть запись, которую человек не слышал.
— Это невозможно, — возразил Мирон из коридора.
— В моей жизни это слабый аргумент, — буркнул я.
Я подошёл к двери, но остановился в двух шагах. Ксения следила за мной. Её магия не сработала. Боль не усилилась. Значит, расстояние тоже имело значение. Или команда касалась не Мирона. Или Либи ошиблась.
Три версии. И все неприятные.
— Мирон, ты когда-нибудь видел меня до сегодняшнего дня? — поинтересовался я.
— Да, граф. На дежурстве и при строительстве форта.
— Лично разговаривал?
— Два раза.
— Что я приказал тебе в первый раз?
— Не пускать в дом никого без проверки.
— А во второй?
— Передать вам доклад о смене охраны.
— Ты выполнял эти распоряжения?
— Да.
— А если бы получил приказ не защищать меня?
— Я бы сообщил начальству и отказался.
Ответ прозвучал слишком быстро.
Ксения посмотрела на дверь, потом на меня.
— Он так думает, — произнесла она. — Поэтому команда и спрятана.
— В смысле?
— Она не заставляет его повиноваться. Она ждёт момента, когда он решит, что сам этого хочет.
У меня внутри стало холодно.
Это уже не выглядело как обычная ментальная закладка. Приказ, который заставляет человека сделать что-то против воли, можно найти по сопротивлению. А приказ, который маскируется под собственную мысль, приходится искать по результату.
И если он не сработал, это ещё не значит, что его нет.