— Ты случайно не вышла замуж за кого-нибудь из мафиози? — засмеялась Эдера.

— Кстати, такой случай мне было представился. Но ты же знаешь, Эдера, насколько я независима...

Дверь в гостиную приоткрылась и вошел Андреа. Он с удивлением посмотрел на свою жену, в столь позднее время весело болтавшую по телефону.

— Кто? — спросил он.

Эдера отвернула трубку так, чтобы Чинция не могла слышать ее голос, и шепотом произнесла:

— Вряд ли это тебя обрадует, Чинция скоро возвращается.

— Ну, конечно же, — вздохнул Андреа, — как это я раньше не догадался, только она может додуматься позвонить, — мужчина посмотрел на часы, — во втором часу ночи...

— Ты, наверное, не слушаешь меня? — забеспокоилась Чинция.

— Да нет, что ты, просто в гостиную зашел Андреа, он передает тебе привет.

На этот раз наступила очередь рассмеяться Чинции.

— Можешь меня не обманывать, Андреа никогда не догадается передать мне привет. И по-моему, я единственная из привлекательных женщин, которые ему ничуть не нравятся.

Сеньору Давила, честно говоря, хотелось вырвать телефонную трубку из рук жены и положить ее на рычаги аппарата. Но он поступил иначе — сделал вид, что зашел в гостиную совсем по другому поводу.

Он налил себе минеральной воды и, бросив недовольный взгляд на Эдеру, вернулся к себе в кабинет. До него долетал приглушенный голос жены, пытавшейся что-то втолковать Чинции.

«Ну нет,— пытался успокоить себя сеньор Давила, — мне абсолютно все равно, приезжает ли Чинция завтра или через месяц, через год... Может вообще не приезжать. Женщина, со спокойной совестью бросившая свою дочь подруге, не заслуживает моего внимания. Хотя пусть приезжает,— продолжал Андреа,— забирает Эдеру, и тогда в моем доме станет тихо».

Он приложил линейку к бумаге и капиллярной ручкой провел четкую тонкую линию, изображавшую перила террасы.

Конечно же, Андреа давно уже пора было лечь в постель, завтра ему предстояло рано подняться, но работа так увлекла его, что он абсолютно забыл о времени.

Эдера, стараясь не шуметь, проскользнула к нему в кабинет и устроилась в глубоком кожаном кресле, наблюдая за тем, как ее муж одну за другой проводит линии. Андреа чертил поверх карандашного эскиза.

— И кто это заказал тебе такой роскошный дом? — поинтересовалась Эдера, поудобнее устраиваясь в кресле.

— Один очень хороший человек.

— Как-то странно ты говоришь о наших заказчиках.

— За него я могу ручаться, это очень порядочный и очень честный человек.

— Я его знаю?

— Думаю, да, — улыбнулся сеньор Давила.

— Он, наверное, сказочно богат, если может позволить себе построить такой огромный дом на берегу Лигурийского залива.

— Вот тут ты, Эдера, ошибаешься.

— А зачем же ему тогда проект?

— Я мог бы даже не воплощать его на бумаге, достаточно было бы одних идей.

— Ничего не понимаю... — пробормотала женщина.

— И не поймешь.

— Почему?

— Потому, что заказчик — я.

— Ты сам себе заказал проект? — рассмеялась Эдера.

— А что в этом странного? Ведь я самый требовательный и в то же время самый снисходительный заказчик.

— Погоди-погоди... кажется, я понимаю, — Эдера подошла к кульману и принялась изучать план.

— Тебя что-то смущает? — спросил Андреа.

— Я не могу отыскать спальню, — немного тише, чем следовало, сказала женщина.

— Вот она, — сеньор Давила взял руку Эдеры и провел ее ярко накрашенным ногтем по чертежу. — Одна стена целиком выполнена из стекла.

— И конечно же, она выходит на море?

— Да, Эдера, никаких занавесок, только жалюзи. Стерильность и четкость геометрических фигур, линий... В нашем доме не будет ничего лишнего — только необходимое. Мы не станем превращать его в склад ненужных вещей. В нем мы — ты, я и наш сын — станем центром мироздания.

— Мечты, мечты, — вздохнула Эдера, — ты не настолько богат, чтобы позволить себе строительство.

— Мы не настолько богаты, — поправил ее Андреа.

— Если ты еще можешь позволить себе помечтать, то я нет,— Эдера обняла своего мужа за шею и потерлась о его щеку носом.

— Ты даже не можешь себе представить, как мне надоело торговать бездарно построенными зданиями и при этом нахваливать их достоинства, — признался сеньор Давила.

— Что поделаешь...

Андреа ощущал на своем ухе жаркое дыхание Эдеры, но он видел на своем чертеже недоведенную линию, без которой проект казался ему лишенным смысла. Он специально начал чертить дом с двух сторон, чтобы потом соединить его галереей в одно целое.