— Нет, я хочу говорить, я буду громко кричать на весь дом. Я хочу, чтобы все знали, что ты любишь меня, а я люблю тебя, и что каждому из нас есть, что сказать другому.

Эдера учащенно задышала, но потом, переведя дыхание, потянулась руками, подалась всем своим упругим телом к Андреа. Тот ответил ей таким же движением.

— Эдера, ты можешь говорить, только кричать не надо, ты разбудишь детей.

— Детей?!

— Эдера только сейчас вспомнила о том, что они в доме не одни.

Первым ее движением было прикрыть дверь. Но странное дело, она почувствовала еще большее возбуждение от того, что их могут застать во время занятия любовью.

— Это неважно, — она потрясла головой, — самое главное, чтобы ты всегда был со мной и чтобы нам всегда было так хорошо, как сейчас. Ну иди же, иди же сюда, Андреа!

Эдера опрокинула мужа, легла на него и ее бедра сжали бедра Андреа. Руки мужчины сжимали грудь женщины.

Эдера тяжело вздыхала, вскрикивала. Казалось, ей не хватает воздуха. Она забыла обо всем на свете, забыла, где находится, забыла, кто она. Между ней и мужчиной сейчас существовало только одно чувство — чувство безудержной страсти, желание владеть друг другом, самозабвенно отдаваться друг другу, доставлять удовольствие и радость.

— Тебе хорошо? — не переставая, шептал Андреа.

— Да, мне так хорошо, как никогда еще не было.

— Ни с кем?

— Ты же знаешь, я всю жизнь была верна тебе и не знаю, что такое другой мужчина.

Андреа прикрыл глаза и внезапно понял, что не может поверить словам своей жены. Он сам не раз изменял Эдере, но всегда тешил себя надеждой, что она верна ему. И он понял, что это тот вопрос, на который никогда не существует ответа, которым мучатся мужчины, ложась в постель с женщиной — верна она ему или нет?

Он прикасался к обнаженному телу Эдеры и думал: «Неужели еще кто-то, кроме меня, ласкал ее, целовал, она слышала слова любви, обращенные к ее душе? Ну и что, — тут же обрывал он себя, — даже если такое и было, почему я считаю себя вправе изменять ей, но не оставляю такого права за ней? Потому что женщина, — тут же принимался рассуждать Андреа, — и мужчина — это далеко не одно и то же. Женщина — это сосуд, который наполняют вином, а мужчина — это нож, которым разрезают хлеб. И признайся себе, Андреа, нет ничего страшного в том, что хлеб режут ножом, которым до этого кого-то убили. А вот сосуд, предназначенный для вина, не может служить емкостью для молока. Мужчина может изменять, женщина — нет».

А в это время его руки продолжали ласкать бедра, живот, грудь с коричневыми твердыми сосками.

— Эдера, как ты прекрасна! — тяжело дыша, шептал Андреа.

— Это потому, что ты меня любишь, потому что ты назвал меня своей любовницей.

Их губы вновь встретились. Они мягко и очень нежно поцеловались, и Андреа лег, плотно прижав Эдеру спиной к ковру. Их ноги сплетались и расплетались, губы искали друг друга и находили. Они были ненасытны в своих чувствах, в своем желании принадлежать друг Другу.

Но все, даже самое лучшее, самое сладкое, имеет свой конец.

Эдера вздрогнула, забилась в сладостных судорогах, прикрыла глаза, закусила губы. Если, находясь в постели с мужем, она старалась сдерживать свои чувства, то теперь она нашла сладостное удовольствие в том, что Андреа видит ее ярко освещенную, исходящую страстью.

Ее светлые волосы разметались по ковру, на щеках зарделся румянец, а из широко раскрытых томных глаз текли слезы счастья и радости.

Андреа немного опоздал. Но когда и по его телу разлилось облегчение, он прямо-таки рухнул на пол. Он смотрел на ровный белый потолок, чувствовал, как гулко бьется в его груди сердце, переполненное любовью и нежностью. Ему было легко и хорошо, он как будто парил в невесомости, настолько неосязаемым казалось ему его тело.

Он потянулся рукой к руке жены. Их ладони встретились, и он крепко сжал гибкие пальцы женщины.

Эдера ответила ему таким же горячим преданным рукопожатием.

— Теперь ты веришь, что нам вновь станет хорошо, что мы вновь станем счастливы? — тоже глядя в потолок, немного отстраненным голосом произнесла женщина.

— Да, теперь я верю, но знаешь что...

— Что?

— Теперь я очень голоден, — усмехнулся Андреа, опершись на локоть.

— Нет ничего проще! — воскликнула женщина, быстро вскакивая.

Но муж удержал ее за руку.

— Ты куда?

— Хоть я твоя любовница, но я и жена и должна о тебе заботиться. Я хочу тебя накормить.

— Нет, подожди, побудь еще немного со мной.

— Нет, мужчина, когда голоден, становится зол. Я не хочу испытывать твое терпение.

— Ну погоди, побудь еще со мной, мое желание есть не настолько сильное, чтобы я мог расстаться с тобой.

— Ты хочешь сказать, что любишь меня больше, чем еду? — улыбнулась Эдера.

— Да нет, я люблю и то и другое, но больше всего мне хочется видеть тебя.